– Нет! Я сама поеду в Новый Орлеан. Пусть мне покажут тело, и я…

– Бесс, тебе нельзя ехать туда. Мне очень жаль. Честное слово.

Неожиданно Кальдак повернулся и порывисто обнял ее. Бесс тут же почувствовала, как к горлу подступили рыдания, на мгновение ей захотелось прижаться к его груди, но вместо этого она резко отстранилась. Расплакаться – это значит признать, что Эмили больше нет.

– Я поеду туда. Мне необходимо ее увидеть.

– Бесс, это ловушка. Подумай, зачем Эстебан отправил ее туда. Он хочет заманить тебя в Новый Орлеан. Он, безусловно, держит твой дом под наблюдением.

– Значит, это он убил Эмили?

Кальдак ответил не сразу.

– Он ее не убивал. Она мертва уже давно.

Скорее всего она умерла в Тенахо в первый же день.

– Нет, она не заразилась! Иначе они привезли бы ее в Сан Андреас, как Рико. Это не Эмили, я знаю, это Рико…

– Ш ш ш. – Кальдак нежно гладил ее по волосам. – Бесс, я и сам не могу в это поверить. Видит бог, я не хотел, чтобы все так обернулось.

– Я еду домой! Эмили жива, она…

– Бесс, Эмили умерла, и теперь Эстебан ищет случая убрать тебя. Я не пущу тебя в Орлеан.

Бесс отбросила его руку.

– Ты не можешь не пустить меня к сестре!

– Послушай меня. Рамсей велел провести тест ДНК. Результаты будут известны уже завтра.

– К черту ваши тесты! Ты врешь! Немедленно вези меня в аэропорт, слышишь?

– Не могу.

Кальдак уже не смотрел на нее.

– Мы едем в аэропорт! В любой! В конце концов, я вправе распоряжаться своей жизнью.

Кальдак очень медленно покачал головой.

– Нет, Бесс. Сейчас не вправе. – Видя, что она не понимает его, он добавил:

– Очень вероятно, что у тебя выработался иммунитет к антраксу. На тебя не подействовал штамм.

Бесс ошеломленно уставилась на него.

– Какой еще иммунитет?

– Ты пережила Тенахо, тогда как все остальные погибли. – Ну и что же? При чем здесь это?

– Бесс, в Тенахо выжила только ты. Всех остальных убил антракс. Как ты думаешь, из каких соображений Эстебан сразу же не уничтожил тебя? Он понимал, что сохранило тебе жизнь. Ему нужно было провести анализ твоей крови.

– Я не помню…

– Разумеется, Эстебан не трудился тебя информировать. Зато ему очень не понравилось то, что он обнаружил.

– А что… Что он обнаружил?

– Активные антитела.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Перед выездом из Сан Андреаса я забрал из лаборатории часть твоей крови, и вчера Эд провел анализ. Образец, к сожалению, оказался некачественным, но у Эда не осталось сомнений в том, что иммунитет налицо. Ты понимаешь, что из этого следует? Возможно, медикам удастся создать сыворотку не за год, как считалось раньше, а за несколько дней. – Кальдак перевел дыхание и с видимым усилием продолжил:

– Это значит, что мы не имеем права рисковать. Ты – наша единственная надежда. Ты будешь сдавать кровь, а специалисты из Центра по борьбе с инфекциями вплотную займутся созданием лекарства. Только так мы сумеем остановить Эстебана.

Надежда.

Но она не хотела становиться ничьей надеждой. Ей смертельно надоели эти смертельные игры. Она мечтала только о том, чтобы жить так, как жила до Тенахо. И чтобы Эмили была жива и здорова.

А Эмили – жива. Никто больше не обманет ее, не убедит, что Эмили больше нет, что ее труп лежит в морге. Эмили жива!

– Я не поверю в то, что моя сестра умерла, пока не увижу ее. – Бесс очень старалась говорить спокойно. – Я должна немедленно поехать в Новый Орлеан.