– Вон отсюда! – Бесс с силой захлопнула дверь. – Оставь меня в покое наконец!

Кальдак все стоял за дверью, по видимому, не понимая, почему она так взбесилась. Да Бесс и сама себе удивлялась. Удивлялась тому, как быстро ее ярость достигла высшей точки. Кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Ярость слепила ее.

– Я только повесил халат на крючок, – спокойно произнес Кальдак и наконец отошел.

Бесс осталась одна. Нет, не одна. С ней был образ Эмили. Той Эмили, которую она видела в морге. Сумеет ли она когда нибудь представить себе, какой ее сестра была прежде? Или это последнее, смертное воспоминание навсегда заслонит прошлое?

Хватит. Нельзя распускаться. Сейчас она опять разревется, а ей нужны силы. Нужно взять себя в руки и составить план. Она не имеет права на слабость. Эмили на ее месте нашла бы в себе мужество.

Эмили знала, что показывать миру чудовищ – мало.

Чудовищ надо уничтожать.

Бесс провела в душе почти час. Когда она вошла в кухню, Кальдак поднялся из за стола и поставил миску в микроволновую печь.

– Суп остыл. Сейчас подогрею.

На долю секунды на губах Бесс показался призрак улыбки.

– Ты собираешься кормить меня на кухне? Твоя мама этого не одобрила бы.

– Садись. Моя мама понимала, что такое чрезвычайные обстоятельства.

– Это хорошо. – Бесс села на табуретку. – Прости… Я не должна была кричать на тебя. Ты делал то, что тебе казалось правильным.

– Я не сержусь.

– Вчера ты был очень добр ко мне. Спасибо.

– Ради бога, не благодари меня. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты в порядке?

Смеется он над ней, что ли? Как она может быть в порядке, когда Эмили нет на свете, а Эстебан все еще жив?

– Да.

– Я сам вижу, что нет. Ты белая как бумага. Я же понимаю, ты держишься из последних сил.

– Я хорошо себя чувствую, – упрямо возразила Бесс.

– Я сегодня звонил доктору Кенвуду. Он говорит, что Джози идет на поправку.

– Когда операция?

– Пока трудно сказать определенно. – Кальдак поставил перед Бесс дымящуюся миску с супом. – Девочка потеряла много крови.

«Эту кровь тоже пролил Эстебан», – подумала Бесс и спросила:

– Джули и Тому сообщили про Эмили?

– Нет еще. Они до сих пор в Канаде, и нам не удалось с ними связаться.

– И хорошо. Не надо, чтобы они знали.

– То есть как?

– Они сразу полетят сюда, а это опасно. Ты же сам говорил, что Эстебан может охотиться и на них.

Кальдак кивнул.

– Дежурство на стоянке будет пока продолжаться.

– И еще… Я не хочу, чтобы они увидели Эмили… такой. – Бесс с трудом проглотила слюну. – Том наверняка потребует, чтобы открыли гроб, и увидит… Увидит то, что не надо видеть никому. Пусть ее похоронят по человечески. Я могу тебя попросить, чтобы ее завтра тихо похоронили? Я потом отведу Джули на кладбище, она будет знать, что ее мать похоронена достойно.

– Извини, Бесс, но по закону ты не являешься ближайшим родственником. Решать должен Том Корелли.

– К черту закон! – Бесс взяла ложку и почувствовала, как дрожит ее рука. – Ты все можешь. Ты работаешь в ЦРУ. Если ты имеешь право подделывать документы и убивать людей, значит, можешь и похороны организовать. Том и Джули не должны увидеть Эмили. Пусть они запомнят ее такой, какой она была до Тенахо. Кальдак, пожалуйста!

Кальдак медленно кивнул.

– Хорошо, я все сделаю. Но в таком случае ее похоронят сегодня. Чем скорее мы уедем отсюда, тем лучше.

– Завтра. – Бесс надеялась, что завтра ей удастся собраться с силами.