– То, что произошло ночью, не имеет ко всему этому никакого отношения, – тихо сказал Кальдак. – Я не пытался повлиять на тебя.

– Не говори глупостей. – Бесс отвернулась от него и подошла к окну. – Я все знаю.

– Почему же тогда ты не смотришь на меня?

– Мне… неловко. Я не привыкла к мимолетным приключениям.

– Это не мимолетное приключение, Бесс.

Бесс нетерпеливо тряхнула головой.

– Ничем другим это не может быть. Ты сошел с ума, если полагаешь, что между нами возможны прочные отношения.

Ответом ей было молчание.

– Я всего лишь очередной пункт в твоем донжуанском списке, Кальдак. Если ты думаешь иначе, то ошибаешься.

Она наконец решилась взглянуть на него. Неужели он оскорблен? Меньше всего ей хотелось сейчас обижать его.

– А мне показалось, что нам было хорошо вместе, – негромко произнес Кальдак. Бесс печально покачала головой.

– Все дело в том, что мы оба живем в постоянном нервном напряжении. Нам просто потребовалась разрядка. Когда все это кончится, мы с тобой разъедемся в разные стороны и не вспомним друг о друге.

Голос ее предательски дрогнул, и Кальдак, разумеется, не мог не заметить этого.

– Как бы то, ни было, нам еще некоторое время придется жить под одной крышей, – сказал он. – И теперь мы знаем, как нам может быть хорошо. Я не собираюсь на тебя набрасываться, но если ты захочешь… В общем, помни, что я всегда здесь. – Он помолчал и, не дождавшись ответа, добавил:

– Пойду приму душ. Я все еще чувствую твой запах, и он сводит меня с ума.

Когда он вышел из комнаты, Бесс не почувствовала облегчения. Последние слова Кальдака напомнили ей ощущения минувшей ночи. К черту! Выбросить это из головы! Необходимо сохранять ясность мысли, а значит – не думать о Кальдаке.

* * *

– Вы уверены в его квалификации? – жестко спросил Хабин. – Я все же считаю, что мои люди справились бы лучше. Во всяком случае, их преданность делу не вызывает сомнений.

Именно преданность арабов делу и заставляла Эстебана упорно отказываться от их услуг. Он позволил себе потерять кучу времени, пока не отыскал Джефферса, так как знал, что у него нет рычагов влияния на людей Хабина. Фанатиков невозможно подкупить или запугать.

– Джефферс – вполне подходящая фигура, – сказал он в трубку. – А ваши люди представляют слишком большую ценность, чтобы рисковать ими. В Штатах вы объявлены в розыск, и ваши люди должны охранять вас. Вы нашли для себя безопасное место?

– Да. Ферма в окрестностях Канзас Сити. Вы бы позаботились лучше о себе, полковник. Мотаетесь по мотелям без всякой охраны.

– Я привык сам о себе заботиться. Если чересчур полагаться на подчиненных, они могут предать.

– И все таки мне это не нравится. Кстати, если бы на ту женщину вышли мои люди, препятствие было бы давно устранено.

Улыбка, только что игравшая на губах Эстебана, пропала.

– Кальдак знает всех ваших людей. И они его знают. Возникли бы ненужные осложнения.

«Кальдак схватил бы кого то из них и выжал бы из них всю информацию, – подумал про себя Эстебан. – Де Сальмо с задачей пока не справился, но он, по крайней мере, не схвачен».

Вслух Эстебан добавил:

– Обещаю вам, что препятствие будет устранено. Этот вопрос находится под моим личным1 контролем. А теперь скажите, когда вас ждать.

– Я пока не могу выехать. Мне нужно еще три дня.

– Хорошо, – сказал Эстебан и отключил связь.

Три дня…

Эстебан поднялся со стула и потянулся, чтобы снять напряжение в спине. Нельзя нервничать: слишком большая работа проведена, и вот наконец настал решительный момент.