Вот маленький Александр — он знакомится со мной во время моего первого приезда на виллу и сначала побаивается, а потом тихо подсаживается за мой стол в библиотеке и наблюдает за тем, как я вывожу пером стихотворные строки. Вот мы гуляем по саду и собираем большие красные яблоки: он берет одно и откусывает крохотный кусочек, а потом опасливо оглядывается — Аллегра совсем скоро позовет к обеду, а она строго-настрого запрещает есть фрукты до основной трапезы. Вот мы снова сидим в библиотеке — я объясняю ему смысл текста на темном языке. Вот мы расположились на траве, в тени апельсиновых деревьев, и Александр читает посвященные мне стихи. Он смущен, хотя не показывает этого, и думает о том, что хочет положить их на музыку — «ведь Великий уже научил его нотам».

Я никогда не видела его жену, но с легкостью могу представить ее. Она укачивает самого младшего из сыновей, завершает все домашние дела и садится за вышивание. На полотне появляется жар-птица, а красавица-эльфийка вполголоса поет старинную балладу. Она дожидается Александра — сегодня он может задержаться. Ведь он — советник короля, его правая рука. Нет ни одного вопроса, касающегося темных законов, ответ на который ему неизвестен, он может разрешить любой конфликт. Совсем недавно эльфы заключили мирный договор с небольшим вампирским кланом, живущим неподалеку — этого не могли добиться многие сотни лет.

Молчаливый Муса, которого никогда не интересовала политика, занимается своим любимым делом: ухаживает за лошадьми. Король в шутку говорит ему — наверное, Великий обучил своего конюха какому-то таинственному заклинанию. Чем еще можно объяснить тот факт, что с приходом нового работника лошади буквально преобразились: выглядят так, что позавидуют и короли из больших деревень, и не просто не болеют — даже живут дольше, чем обычно. И вот однажды Александр едет во Флоренцию — ему нужно обсудить какие-то вопросы с приехавшим туда Судьей. Решение этих проблем занимает у Амира больше времени, чем планировалось, и он задерживает эльфа на сутки. Этих суток Великой Тьме хватило для того, чтобы лишить Александра всего, что ему было дорого.

Время замерло — а вместе с ним замер и мир. Замерло все. Будто и нет войны, страха, желания скрыться от всего, что произошло и еще произойдет. Все стало просто — так, как и было тогда, в саду, под апельсиновыми деревьями. А даже если чуть сложнее и немного иначе… какое это имело значение?

Я погладила его по щеке. Как странно прикасаться к нему и осознавать, что он уже давно не мальчик, а красивый и благородный мужчина, способный заставить любую смертную потерять голову. Да и не только смертную. И, хочется верить, даже ту, которая останется с ним… если сможет понять и не побоится утонуть.

— Великая. — Александр откашлялся, смущенный тем, что его голос сорвался. — Так… ты расскажешь мне?

— Нет.

В его глазах промелькнуло разочарование, потом — страх, а потом в них появился отблеск осознания. Он пытался — и боялся — поверить в то, что происходящее реально, ведь когда-то он, преданный жрец культа своей платонической любви, не мог позволить себе даже мысли об этом. Наконец, Александр уже знакомым мне жестом поднес мою руку к губам и поцеловал, а потом решительно выдохнул, обнял за талию и прижал к себе. Незнакомое ощущение, которое показалось давно забытым.