Прекрасно. Этот пункт я могу вычеркнуть из списка «Почему меня бесит Трент». Но в нем было еще много пунктов, которые раздражали меня.

— Ты убиваешь людей, — сказала я, признаваясь в том, что действительно меня беспокоит. — Постоянно. Ненавижу это.

— А ты нет, — его тон был полон сарказма, раздражая меня. Трент повернулся лицом ко мне: — Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за это особое умение. Я не горжусь данной способностью, но я рад ей. И ты жива благодаря ей. Я не прошу благодарности, просто перестань «кидать в меня камни» за то, что я делаю и поступаю так, как у самой тебя храбрости не хватает.

О. Мой. Бог. Он считает способность убивать людей искусством?

— Ты убиваешь своих собственных товарищей! — закричала я, мой желудок сжался, когда я наклонилась вперед в кресле и дико зажестикулировала. — Джонатан почти вырастил тебя! А ты натравил на него свору собак как на какого-то ушлого вора! Айви и Дженкс тоже убивают, но никогда тех, кто им доверяет!

— Джонатан не мертв.

Как будто закончив разговор, Трент нажал на кнопку, заставив лифт снова двигаться. Шокированная, я рванулась из кресла и снова нажала кнопку остановки. Машина качнулась и остановилась, и Трент отступил от меня, напряженно застыв. Мой сердце колотилось.

— Он… он не мертв? — с запинкой спросила я, вспоминая ужасающий крик на закате — от этого пугающего звука даже лошадь подо мной загарцевала. Лошадь знала, что это был за звук. Я тоже.

Глаза Трента метнулись ко мне.

— Я же сказал, он не умер. Я никогда не лгал тебе. Ну может однажды. За это мне тоже надо извиниться?

Ошеломленная, я потянулась к креслу и скользнула в него.

— Где он? В отпуске?

Трент, казалось, расслабился — напряжение в его плечах ослабло, когда я осторожно подняла ногу, с болью поставив ее на подставку.

— Он в псарне. Буквально.

Я покосилась на него, и Трент пожал плечами. На его губах играла слабая улыбка, когда он закрепил мой костыль на спинке кресла.

— Я попросил Квена превратить его в собаку в самый последний момент. Его покусали из-за неразберихи, но он выжил — как я и хотел. Я бы сам это сделал, но ты брезглива, а заставить тебя понять свое положение было гораздо важнее, чем заставить Джонатана понять свое.

— Ты и со мной собирался так поступить? Превратить в собаку? Посадить в свою псарню, пока я не научусь сидеть и лежать по твоей команде? — воскликнула я, покраснев: я вспомнила собак, поющих о моей крови, когда я бежала, потом тех же собак, прыгающих на забор, чтобы достать меня, и потом, когда я стояла перед ними и видела, как они пресмыкаются.

Трент разблокировал кресло и слегка сдвинул его.

— Он пытался убить тебя, используя мою магию, — сказал он, не отвечая мне. — Я не мог простить этого. Я обращу его обратно, когда его характер улучшится. Хотя собакой он мне нравится больше. Он один из лучших моих ищеек.

Ошеломленная, я села в кресле прямее и попыталась разобраться в услышанном. Джонатан жив? Не знаю, почему для меня это важно, но это так. Трент все еще был убийцей и ублюдком, но что-то, казалось, изменилось.

— Не знаю, то ли я чертовски впечатлена, то ли чувствую отвращение.

— Как я и сказал, — сказал Трент, нажимая кнопку, чтобы заставить лифт двигаться. — Всегда злишься на меня.

Я молчала, чувствуя его присутствие за спиной; вспомнила опасный требовательный тон его голоса, когда он решил, что Вайнона пытается навредить мне. Он искал меня. Нашел, когда другие не смогли. Это тоже важно.

— Я бы хотел, чтобы твое отношение изменилось, — сказал Трент, его тон был сдержанным, будто он говорил с собой.