А его оплывшая рожа при этом становится красной, как помидор, и складки выбритой кожи на загривке арбузно розовеют….», – подумала Лина с неприязнью и, живо представив себе эту сценку, тихонько прыснула.. Сыщица вспомнила своих похотливых начальников, которые подкатывали к ней в юности с разной степенью нахрапистости и наглости, и то, как она отмахивалась от них то папкой с документами, то угрозами всё рассказать их немолодым погрузневшим женам или своим молодым и ревнивым поклонникам… Заморское слово «харасмент» тогда никто и слыхом не слыхивал. Говорили просто «распускает руки». «Эх, старенькие уже, небось, все эти Казановы, да и живы ли?» – подумала она даже с некоторой грустью.
Лина скосила глаза на пару за соседним столиком, на всякий случай наклонилась к чашечке кофе и сделала вид, что углубилась в расписание занятий. «Боссу явно не нужны случайные свидетели этого приватного разговора», – сообразила она.
– Да, Сергей Петрович, хочу похвастаться. Я сама теперь тоже танцую, готовлюсь к празднику, так сказать. – защебетала Зинаида. – А что? Приходится молодежи пример подавать. Управляющая клубом, она ведь в праздники должна быть где? Правильно, впереди, на лихом коне, то бишь, на сцене! Вот я и стараюсь изо всех сил, чтобы не оплошать.
– Работа не страдает? – добродушно проворчал босс.
– Разумеется, нет Вы же знаете, я занимаюсь поздним вечером, во внерабочее время – поспешно ответила Зинаида на шутливый «наезд» шефа, – надо же тренерам и клиентам класс показывать! А то некоторые сотрудники воспринимают наши клубные праздники как нудную обязаловку. Видите ли, каждый их чих и любой притоп с прихлопом должны быть оплачены….
– С такими расставайся безжалостно. Других найдем, делов то! Танцоров в Москве, как… в общем, как гастарбайтеров в Бирюлеве. Ну, ладно, Зинуля, отплясывай свои буги вуги, но, главное, про выручку не забывай…
Босс с кряхтением выбрался из за столика и внимательно посмотрел в глаза Зинаиде. Неожиданно он понизил голос.
Лина изо всех сил напрягла слух и незаметным движением подвинула диктофон к краю столика.
– Слышь, Зин, про вчерашнее и тем более – про позавчерашнее – не распространяй. Не лучшая реклама для нашей компании. Ну, ты сама понимаешь, имидж для фирмы – все… – с трудом расслышала она хрипловатый голос Большого Босса.
– О чем вы, Сергей Петрович? – деланно возмутилась Зинаида. – Весь наш персонал строго настрого предупрежден. Вы же знаете, дисциплина, у нас на первом месте….
«Аааа, так вот кому Дэн дал обет молчания! Этой мымре в красном платье, – сообразила Лина. – Дааа, с такой стервой шутки плохи, проглотит и не поперхнётся».
Сергей Петрович подозвал Дэна, расплатился за чай, не обращая внимания на протесты Зинаиды, торопливо кивнул ей и покинул кафе «шаркающей кавалерийской походкой». По удалявшимся шагам Лина догадалась, что босс направился к служебному входу.
Когда его шаги стихли, Зинаида с досадой плюхнула пачку бумаг на мраморный столик и промокнула салфеткой влажный лоб. Чайная ложечка, зазвенев, запрыгала в изящной белой чашечке, которую Дэн подавал в кафе только ей.
– Ну что за сука жизнь! – зашипела леди босс, ни к кому не обращаясь. – Когда зарабатываешь нормальные деньги, тебя все имеют, как хотят, а захочешь стать гордой и независимой – тогда сама имеешь … шиш в кармане… Нееет, в этой жизни везет только вокзальным проституткам… Еще не известно, что хуже, постоянное доставание начальства или реальное изнасилование…
Зинаида осеклась на полуслове, затем обвела настороженным взглядом кафе и неожиданно набросилась на бармена, стараясь изо всех сил не сорваться на нецензурную брань в присутствии клиентов:
– Почему пол не убран! Денис, я тебя спрашиваю! Немедленно все убрать! Клиенты поскользнутся и ноги переломают – кто компенсацию платить будет? Из твоего кармана штраф выну, так и знай!
Шефиня гневно тыкала пальчиком с дорогим затейливым маникюром в сторону лужи, блестевшей на полу после циркового фиаско Дэна, и лицо леди босса из мраморно бледного стремительно становилось багровым. |