– Короче говоря, Верочка повстречала в клубе настоящую любовь? – прозорливо прищурился Башмачков. Он весь напрягся, словно легавая, сделавшая стойку на охоте. – И кто же этот счастливчик? Постойте… Я, кажется, догадался… Георгий!

– Вы сообразительный, – с изумлением выдохнула Мила.

– И все же это как то странно звучит, – засомневался Башмачков. – Смерть за любовь! Нет, целая серия смертей! Вендетта! Убивают не только любовницу и её дружка, но и подругу изменницы. Не слишком ли много трупов для обычного любовного треугольника? Все погибшие – молодые, красивые, яркие…. Бессмысленная жестокость. Убийце было достаточно припугнуть Георгия, может даже избить его чужими руками, а потом отобрать у Верочки её золотую кредитную карточку. Смею предположить, в этом случае их роман вскоре сам сошел бы на нет… Верочке был не нужен запуганный и притихший Георгий, а Георгию – на фиг была нужна подруга без денег. Но такие шекспировские страсти – и все из за любви? Эрос, так сказать, и Танатос. Любовь и смерть, то бишь… Нет, как хотите, не верю…. Всё же здесь не Большой театр, чтобы кислотой травить конкурентов, да и цена вопроса немножко другая. Кому нужны были все эти бессмысленные жертвы, да ещё и смерть несчастной Анжелы? Честно говоря, пока не вижу здесь криминальный след. Скажите, Мила, а зачем вы вообще меня сюда позвали и все это рассказали?

– Не могла дальше носить в себе мои подозрения, это же очень страшно, – призналась Мила. – Мне надо было кому то рассказать обо всем. Вы же человек посторонний, вряд ли продадите меня клубному начальству. К тому же, мне кажется, со стороны все и вправду виднее.

Мила повернулась, собираясь уходить, но внезапно поёжилась и понизила голос:

– Все было бы очень банально, как вы говорите, если бы не одно обстоятельство.

– А можно с этого места подробнее? – Башмачков тоже понизил голос. Он уже не просто сделал охотничью стойку, но всей собственной шкурой с внезапно побежавшими по ней мурашками, почувствовал, что наконец ухватил воображаемую «дичь» зубами.

– Из кассы клуба в тот день исчезла крупная сумма денег… – прошептала Мила на ухо Башмачкову.

– Ну ни фига ж себе, бандитская романтика! – Башмачков даже присвистнул. – Вот вам и амуры с психеями! А вы мне тут про любовь втирали. Вот вам румба, самба и ча ча ча в одном флаконе. Чую – все таки повеяло Большим театром с его криминальными персонажами и кислотными разборками…И на кого же, скажите мне Мила по секрету, пало подозрение?

На этих словах Башмачкова дверь открылась, и в зал впорхнула стайка девушек с полотенцами через плечо.

– Мужчина, я рассказала вам все, что знаю, в общем, облегчила душу и дала вам повод для размышлений. Будет что сказать – вот вам номер моего айфона. А теперь – прошу прощения, вам пора отсюда уходить, чтобы не очень примелькаться. К тому же, у меня тренировка, – заторопилась Мила. – Понимаете, больше того, чем я вам сейчас сообщила, я ничего не знаю и, если честно, и знать не хочу.

– А чего вы хотите, мадам Мила? – учтиво поинтересовался Башмачков.

– Хочу спать спокойно и не вздрагивать при каждом шорохе. А когда слишком много знаешь, сами понимаете, как спишь….

И красавица упорхнула, оставив Башмачкова в растерянности и в некотором недоумении.

Драма «Маскарад»

Башмачков по прежнему настаивал, что его и Лину не должны видеть в клубе вместе.