– Я видела его досье и читала о его более старых вещах, когда он еще работал охранником у Скитта, там почти ничего нет. Почему вы так уверены, что он является криминалом?

Его глаза опасно поблескивают.

– Инстинкт. Когда приходится выполнять эту работу достаточно долгое время, то развивается очень сильное чувство, типа интуиции. Кристальный Джек может спокойно одурачить самые высокие слои общества, но не меня. Я знаю его тип, и я знаю его.

– Чего вы от меня хотите?

Он улыбается впервые с тех пор, как я вошла в комнату.

– Я хочу, чтобы ты вернулась к Джеку Идену и притворилась, что отстранена, пока идет расследование по поводу твоего провала. А поскольку ты определенно будешь жить с ним, пока будет продолжаться расследование, он должен почувствовать себя настолько комфортно с... новой женой, которая так сильно любит его, и которая никогда не будет свидетельствовать против него, что потеряет свою бдительность и реально проговориться, что он на самом деле ввозит в страну. И вместо провала, это случай послужить тому, что сделает Кристального Джека гораздо более доступным для нас.

Миллс внезапно врывается смехом.

– Что тут смешного? – я стараюсь не показывать свое раздражение.

– Ирония всего этого.

– Ирония?

– Да, разве это не ирония судьбы, что действие, которое он совершил, предполагая, что тем самым обезопасил себя, фактически сделало его более уязвимым? – он снова смеется, но на этот раз, я просто чувствую, что он смеется надо мной.

Я опускаю голову и смотрю на свою сумочку – черного цвета с золотыми кнопками и золотой пряжкой. Я купила ее на распродаже в Джон Льюис. Вероятно, скоро мне понадобиться новая, у нее начинают протираться края. Его слова, на самом деле, болью отзываются в каждой моей клеточке, словно разрезая меня хорошо наточенным ножом. Я такая дилетантка, и он так легко сыграл на мне. Когда сказал: «Я знаю его тип, и знаю его», он имел в виду: «Я выбрал тебя? Разве я не знал, что ты сможешь очаровать его? Разве я не знал, что ты сыграешь роль шлюхи просто превосходно?»

Я чувствую, как кровь закипает в венах от ярости. Ярости на то, что я оказалась такой дурой, ярости на то, что Миллс использует меня в качестве пешки для своих амбиций, ярости на то, что он презирает меня. Он знает, что я влюблена в Джека, и все равно готов пожертвовать мной, чтобы заполучить его. Я внезапно вскакиваю, причем так резко, что стул на колесиках с грохотом отъезжает и ударяется о противоположную стену.

Миллс встает со своего места и медленно направляется за стулом. Я разворачиваюсь, ухватившись с силой за ремешок сумочки, у меня даже белеют костяшки пальцев, он подвозит стул назад и смотрит прямо мне в глаза.

– Сядь, Стром, – я колеблюсь пару секунд. Его голос звучит необычайно спокойно, и я опускаюсь назад на стул.

– Я проигнорирую, что только что произошло, списав это на стресс, который может получить агент под прикрытием, особенно новый оперативник, – он направляется обратно к своему столу, опирается кулаки на него, нависая надо мной.

– Ты все еще хочешь работать в полиции, Стром?

Этот вопрос застает меня врасплох. Однозначно нет.

– Да, конечно, – говорю я.

– Хорошо. Возбуждение уголовного дела по Джеку Идену гарантирует тебе быстрое повышение вверх по служебной лестнице, а это успех и признание. Ты понимаешь?

Я утвердительно киваю.

– Очень хорошо. Ты уверена, что способна выполнить план, который я тебе только что изложил?

Я чувствую, как мое сердце колотиться где-то в горле.

– Да, сэр.

– Отлично. Отныне ты больше не будешь контактировать ни с кем, кроме меня. Для всех ты приостановила свою деятельность в качестве офицера полиции.