— Тогда что же предъявляется Севочке? — снова повторил вопрос Лев Константинович. — Говорите, милочка. Вы же начали. Продолжайте.

— Он подделывал доверенности, ваш Севочка.

— Ах, вот вы до чего докопались. И знакомился с нужными людьми?

— Да.

— Так, так… — Лев Константинович подумал с минуту и неожиданно с вызовом спросил: — А не могли бы вы кое-что передать своему начальству?

— Что именно?

— Ну, например… — он вдруг заколебался. — Например… Нет, это, пожалуй, рано, — и резко спросил: — Вы знаете, куда делась кислота?

— Не знаю.

— Вы говорите только за себя?

— Конечно.

— А у вас там… не знают?

— Это мне неизвестно.

— Милочка, вы начинаете говорить неправду, — укоризненно покачал головой Лев Константинович, и настороженные его глазки под лохматыми бровями зло сузились. — Это очень неосмотрительно с вашей стороны.

— А вы давно говорите неправду всем вокруг.

— Ну, зачем же дерзить старшим? — усмехнулся Лев Константинович, но взгляд оставался все таким же жестким. — «Давно», «давно»… Если хотите знать, именно поэтому я быстро распознаю неправду у других. Так вот, значит, знаете, куда ее отвезли?

— Допустим.

— Очень хорошо.

— Ничего хорошего, — вдруг вставила Нина, все время напряженно слушавшая их разговор, и со злостью добавила, обращаясь к Лене. — Удушила бы я тебя, милочка, — она с издевкой произнесла последнее слово. — Жаль, что Севка тебя не покалечил.

— Ну, ну. Не надо так, — примирительно сказал Лев Константинович, отхлебывая чай. — Это ничего не дает, Ниночка. А разговор у нас получается превосходный. Если его передать ее начальству, то станет ясно, за что она получила деньги.

Лев Константинович даже потер руки от удовольствия и снова, уже деловым тоном, нахмурившись, обратился к Лене:

— У вас там есть такой… Лосев. Он случайно не занимается нашим делом?

— Откуда вы его знаете? — почему-то испугалась Лена.

Она чувствовала, что теряет контроль над собой. Ее все больше сбивал этот, с виду спокойный, а на самом деле нервный, напряженный, все время менявший русло и таивший всякие ловушки, разговор. Она не могла уследить за всеми этими поворотами и ловушками, за мыслями человека, сидевшего перед ней, ненавистного ей человека, и эта, кипевшая в ней, еле сдерживаемая ненависть тоже мешала сосредоточиться, мешала соображать.

— Откуда знаю? Наслышан, — неопределенно ответил Лев Константинович. — От коллег. Однажды он тоже чуть не взял деньги. Но мы раздумали.

— Лжете!

— Зачем? Так он занимается этим делом?

— Ну, занимается.

— Гм… Это плохо, — он забарабанил пальцами по столу. — Плохо…

Лев Константинович нервно достал сигареты, закурил и некоторое время пристально смотрел на горящую спичку, потом ловко перехватил за обуглившийся кончик, дал спичке догореть до конца и тогда только бросил в пепельницу.

— Вот так, — уже бодро заключил он и посмотрел на Нину. — А, ведь, я мог однажды этого Лосева… Пожалел. И вот теперь… — он снова нахмурился и обратился к Лене. — Значит, Лосев. Кто еще занимается нашим делом?

— Это вас не касается.