Надо сказать, я, как и мама в свое время, становилась красивой: высокая, то ли в мать, то ли в отца, стройная, с округлившимися формами, я не раз ловила на себе заинтересованные взгляды ребят. Одета я была скромно: черные брюки клеш, красная кофточка с длинным рукавом и ботиночки на шнуровке. Светлые волосы заплетены в косу. Из-за частого недоедания я в тот год немного схуднула, была бледновата, что в моем случае выглядело, скорее, болезненно, чем аристократически. Но мужчина, рассмотрев меня внимательно, не сделал никаких замечаний, а улыбнувшись, спросил:

-Нравится вам моя машина?

Я неловко пожала плечами.

-Я такую никогда не видела.

-Хотите посидеть?

-Нет, - мотнула я головой, - это... Это как-то неприлично.

Мужчина стал рассматривать меня с удвоенным вниманием.

-Как вас зовут? - спросил вдруг.

-Лиза.

-А я Евгений, - он протянул мне руку, я неловко пожала. У него оказались длинные тонкие пальцы, рукопожатие было приятным, и я вдруг брякнула:

-А кем вы работаете?

Он улыбнулся.

-У меня своя фирма, я занимаюсь ценными бумагами и инвестированием.

Эти слова мне ни о чем не сказали, и он это понял. Тема работы ему была не интересна, спросил Евгений о другом:

-Сколько вам лет, Лиза?

-Шестнадцать, скоро семнадцать.

Он зачем-то кивнул и задумался, бросая на меня взгляды. Я вдруг смутилась всему происходящему и неуверенно сказала:

-Я, пожалуй, пойду, - и даже неловко рукой махнула в сторону дороги. Евгений ничего не ответил, задумчиво на меня глядя. Я, смутившись еще больше, развернулась и поспешила к дому.

-Как фамилия твоя, Лиза? - крикнул он вслед. Я застыла, но тут же, не оборачиваясь, пошла дальше быстрым шагом.

На следующий день Евгений уехал. Я ждала этого со странным чувством облегчения и сожаления. С утра я ходила по квартире, задумчиво кусая губы и натыкаясь на все подряд. Мать свинтила часов в десять в поисках очередной бутылки. Я денег ей не давала, значит, будет искать, у кого выклянчить. Попытки вернуть ее к нормальной жизни потерпели крах уже давно, сколько я ни пыталась, мать спивалась. Мы с ней практически не общались. Я покупала домой продукты, платила квартплату, днем училась, потом подрабатывала, вечером мать обычно была пьяна так, что разговор заводить бессмысленно. Я как-то предложила ей переехать к бабушке с дедом, но она решительно запротивилась и даже устроила мне сцену, понимала, видать, что там не уйдешь в загул. Я начала подумывать о том, чтобы после школы перебраться к ним, хотя мать бросать не хотелось, все-таки она была мне не чужим человеком.

В общем, с утра в тот день я была сама не своя, словно ждала чего-то, а в час дня услышала стук в дверь. Такого у нас отродясь не было, то есть в дверь-то стучали, но после этого сразу же ее распахивали. Я открыла, на пороге стоял мой вчерашний знакомец, смущенно на меня глядя.

-Можно пройти? - спросил он и спешно добавил, - я ненадолго.

-Мамы нет дома, - зачем-то ответила я, но впустила его. Тетя Люда жила еще неплохо, сын работал в городе, она подрабатывала в школе, дочери присылали деньги из Москвы. Наша бедность сразу бросилась ему в глаза, он оглядел кухню, стараясь сдержать свои чувства: не презрение, нет, а какая-то давящая жалость. Таким же взглядом он окинул и меня, и я, как вчера, покраснела, уже от этого его взгляда. Евгений, поняв это, кашлянул и быстро заговорил. Голос у него был тихий, отрывистый, словно он выталкивал слова из себя кусками, и каждый отрывок сопровождался стремительно скользящим взглядом.

-Вы, извините, Лиза, - начал он, - что я вот так, без приглашения.