Рурик нахмурился.

— Это не чужие земли. Ты много не знаешь, а говорить об этом ещё рано.

— Чего я не знаю и почему рано?

— Как говорил один мудрец, знания нужно впитывать постепенно, а не глотать, как мёд. Их нужно осмысливать и прорастать в них, тогда они пойдут на пользу. Если сразу выпить бочку мёда, то можно просто умереть. Так и от знаний.

— Кто этот мудрец?

— Я знал его давно. Это человек с другого мира. Мира нам не понятного и прекрасного.

— А где он сейчас твой мудрец?

Рурик помолчал, обдумывая, как бы лучше это объяснить.

— Он ушёл ещё тогда, когда закладывали Городище. По сути, от него началось строительство наших городов. Потянулись отовсюду люди. Ладога, Изборск, Новгород — этим мы обязаны ему.

— Это было так давно. Наверное, твоего мудреца уже давно нет в живых?

Князь усмехнулся.

— Этот старик переживёт всех. На него я и надеюсь.

— Как такое может быть?

— Вот потому я много тебе и Трувору не говорю. Берегу вас от этих знаний.

— Интересно ты сказываешь. Может, и про город этот расскажешь? Думаю, что ты о нём не просто слышал.

— Расскажу, коли клятву дашь, что ни одна душа живая об этом не узнает.

— Так всё серьёзно? Если просишь, то пусть я умру на месте, прежде чем кому расскажу об этом.

Рурик кивнул головой, принимая клятву.

— Ты спрашиваешь, серьёзно ли это? Серьёзней не бывает. Этот город — наша надежда на будущее. Не зря мы его прячем от посторонних глаз. Придёт время, люди узнают о нём. Узнают, почему к Камню я стремлюсь. А сейчас нужно Новгород отстоять и с Киевом разобраться.

— Ты сказал мы. Кто это мы?

— Люди из другого мира.

— Их много?

Князь поёжился от зябкого ночного ветра.

— Пойдём спать. Утро вечера мудренее.

Синеус возбуждённый рассказом князя, воспротивился.

— Как спать? Я теперь до утра не усну. Расскажи о городе том.

Рурик усмехнулся.

— Я же говорил тебе — всему своё время. Кое-что ты уже знаешь и хватит об этом. Когда успокоишься, может быть, я расскажу тебе историю про Карту мира.

— Это что за Карта?

Рурик легко подтолкнул брата в спину.

— Иди спать. Меня Ефанда заждалась.

Обиженный Синеус, подталкиваемый сзади князем, направился в отведённые ему покои.

— Обещай, — он на миг остановился, — что расскажешь мне про эту Карту.

— Придёт время, расскажу.

Скоро в детинце погасили огонь, и терем погрузился в темноту. Только рядом с крыльцом несли службу несколько дозорных. Ёжась от сырости, они топтались на месте, вглядываясь в ночную темень.

Глава 3

Дорогу развезло так, что порой приходилось соскакивать с телеги прямо в грязь и вытаскивать её руками. Кони выбивались из сил, натягивая до предела толстую кожаную упряжь. С неба сыпала холодная морось, от которой вся одежда промокала до нитки. Не спасали и пропитанные льняным маслом накидки. Продрогшие от холода путники, плотней кутались в свои тёплые плащи и жались друг к другу.