|
А сейчас эта женщина, его жена, сидела на соседней кровати, обхватив колени руками; знакомы они больше пяти лет, женились по любви, как они думали, прожили вместе долго, ни разу, как только что выяснилось, не ссорились, но вот от чего-то непонятного сидели в двух метрах друг от друга, каждый на своей кровати, сидели в нелепых позах и вместо того, чтобы объединиться в несчастье, сплотиться, напротив, переживали отчуждение, сами не понимая, почему.
– Со мной не соскучишься! – шутливо проговорил Игорь Саввович. – Кажется, что я вчера родился. Например, не помню, когда в гостиной появился трехрожковый торшер. – Я его купила весной… Ты сказал, что тебе нравится. Вот такие пирожки! – А сейчас я думаю о том, что за четыре года ни разу не спросил себя, удалась ли нам семейная жизнь или не удалась? – осторожно продолжал Игорь Саввович. – Это, наверное, потому, что со всех сторон только и слышно: «Какая замечательная пара эти Светлана и Игорь Гольцовы!»… Скажи, а ты размышляла о нашей семейной жизни? Светлана покачивалась из стороны в сторону, в зубах торчала новая сигарета, от нее пахнуло холодом, точно из открытого окна. – Послушай со стороны, что ты говоришь, Игорь! – глухо ответила Светлана. – Не думала, что гы можешь быть таким жестоким. – Она передохнула, чтобы говорить спокойнее. – Последние два года я только тем и занята, что думаю о нас… – И что? – Если бы я знала, не сидела бы как дура на кровати и не выслушивала твои нелепые вопросы. «Когда появился трехрожковый торшер? Когда я заболел?» Мой вопрос тяжелее: существует семья или не существует? Игорю Саввовичу пришла в голову несуразная мысль, что в их семейной жизни не было скандалов и конфликтов потому, что все эти годы были только созреванием выбора: жить вместе или не жить? Если Игорь Саввович не мог вспомнить, когда впервые почувствовал себя больным, то, может быть, дорога к сегодняшнему сидению на двух кроватях была скрытной, тайной, но такой, когда количество переходит в качество? – И к какому же выводу ты пришла? – спросил Игорь Саввович. – Прошу тебя, пожалуйста, говори без утайки… Голова Светланы сейчас находилась в фиолетовом освещении, волосы – каштановые и густые – отливали красивой сединой, и он подумал, что жене пошла бы окраска под седину. Она от этого казалась значительнее и старше, а Светлана всегда хорошела, когда не казалась молоденькой. Она относилась к тому типу женщин, которые до сорока лет набирают красоту, а потом случается и лучшее и худшее – это уж как бог положит. – Что ты скрываешь, Светлана? Уж не думала ли ты, что я… Игорь Саввович не договорил, потому что мысль была абсурдной: жена молчала и терпела, так как боялась навести его на размышления о неблагополучии их семейной жизни, но не ребенок же он, не кретин в самом деле, если ничего не замечал. Занятый своими проблемами, он не занимался семьей – вот и все. Откладывал на завтра, послезавтра, на отдаленное будущее… «А что откладывал? – спросил себя Игорь Саввович. – Решение чаще ходить со Светланой в кино и театр? Пораньше возвращаться домой?» – Ты недоговорил, – резко сказала Светлана. – Ты все время чего-то не договариваешь, выжидаешь. Говори все! Игорь Саввович так и собирался поступить, когда начинал разговор, логически кончающийся следователем Селезневым, идти к которому Игорь Саввович теперь мог только с ясным и полным знанием того, что произошло с этим проклятым гаражом, Гелием Макаровичем Фалалеевым и актрисой Голубкиной. – Что значит не договариваешь? – медленно спросил Игорь Саввович. |
