Адаптировавшись, Игорь Саввович посмотрел на светящийся циферблат часов – ровно двадцать пять минут седьмого, время его обычного возвращения с работы.

Он включил электричество в прихожей, поставив на место чемоданчик типа «дипломат», прислушался Если Светлана возится в кухне, то какой-нибудь из многочисленных транзисторов, наводняющих дом, должен был орать на всю катушку; если Светлана была не в кухне, а в любой из трех комнат, – транзисторы молчали. Музыку жена включала только тогда, когда готовила обеды и ужины, и сейчас – вот несчастье! – было тихо.

– Ладушки! – обреченно пробормотал Игорь Саввович. – Ладушки!

Сегодня, девятнадцатого июля, в понедельник – день тяжелый, Игорю Саввовичу Гольцову, или Игорю Сергеевичу Валентинову – как угодно! – исполнялось ровнехонько тридцать лет, и он с утра мечтал, что жена забудет о круглой дате, и тогда Игорь Саввович после очень горячей ванны в одних трусах будет смотреть по телевизору столичный футбол.

Музыки не было, не было в квартире музыки… Покашляв, нарочно громко топая, Игорь Саввович прошел в свою комнату неторопливо, нарочно замедляя движения, снял костюм, надел пижаму, тонкую и легкую. Он все еще хранил крохотную надежду на помилование и поэтому домашним шагом вошел в гостиную, покашливая и сутулясь.

– Игорь, пугалище огородное! – воскликнула жена. – Ох, как я испугалась! Подкрадываешься, словно тать ночной… Ну, здорово, грозный муж!

Голос обыкновенный – веселый и звонкий; из-под копны рыжих волос глядят честные, умные и добрые глаза. «Не знает! – подумал Игорь Саввович и про себя усмехнулся: – О таких вещах обманутые мужья или жены узнают последними»

– Здорово, верная жена!

Если бы в городе, а может быть, и в стране проводили конкурс на Лучшую жену, то Светлана Гольцова взгромоздилась бы на вершину пьедестала. Пища, кормление мужа – первое место; уборка помещений, стерильная чистота и зловредный порядок – первое место; безупречный внешний вид во время любой, самой грязной домашней работы – первое место; внешний вид мужа – первое место! Мисс Лучшая жена стояла перед Игорем Саввовичем и весело смотрела на него сквозь длинные рыжеватые ресницы. Красивая такая, веселая такая и любящая такая…

– Это штой-то на вас поднадето? – сделав изумленное лицо, спросил Игорь Саввович, притрагиваясь пальцами к щекочущей гладкости темно-вишневого бархата. – Поди, рублей по шашнадцать за одну сантиметру брали? А где брали? В сельпе или орсе? А сколь метров на платье пошло?

Смеясь, жена взяла Игоря Саввовича за руку, потянула:

– Пошли. Я тебе, Игорек, кое-что покажу! Иди, иди, я не кусаюсь.

Муж и жена Гольцовы занимали вдвоем малогабаритную кооперативную трехкомнатную квартиру, так как кандидату наук Светлане Гольцовой полагалась дополнительная площадь; обстановка была современная, с большим вкусом подобранная, комнаты были оклеены моющимися обоями, тоже со вкусом; кухня была отделана деревом. На первый взгляд ничего бьющего на эффект, показного, удивляющего в квартире не было, но при внимательном знакомстве можно было заметить, что каждая вещь, стена, потолок или кафель ванной, взятые в отдельности, в ромских квартирах встречались не часто. Обои были финскими, кафель разноцветным, паркет собран из различных пород дерева и поэтому похож на ковер. Естественно, что устройством квартиры занималась Светлана, а Игорь Саввович до сих пор не знал, что двери комнат были дубовыми, а не оклеены обоями под дуб.

В спальне – она же была рабочей комнатой жены – Светлана достала из ящика трельяжа небольшую красивую коробочку, раскрыла.