– Здравствуйте, товарищ Валентинов! Здравствуйте, товарищ Гольцов!

Секретарь обкома Левашев был рослым человеком, плечистым, с резкими чертами лица и одной характерной особенностью – квадратными губами, которые так не нравились Игорю Саввовичу. Рука у него была сильная, жесты энергичные; первый секретарь обладал такой чудовищной, невероятной, фантастической работоспособностью, которой завидовали даже Валентинов и Прончатов. Первый секретарь имел привычку прищуриваться и глядеть на человека так, словно видит его насквозь. Вот и сейчас, крепко пожимая руку Игорю Саввовичу, первый секретарь просквозил его прищуренными глазами и, конечно, заставил Игоря Саввовича внутренне иронически улыбнуться. «Ах, как вы заблуждаетесь насчет своей проницательности, товарищ Левашев! – подумал он. – Если бы вы умели просвечивать людей насквозь, вы не одобрили бы назначение Гольцова на должность заместителя главного инженера! Сто процентов ошибки – это много, Левашев!»

– Хвост пистолетом, отче! – шепнул Прончатов на ухо, сдавливая пальцы и локоть Игоря Саввовича. – Шагай за моей широкой спиной.

Спускаясь в трюм по крутому трапу вслед за Прончатовым, заместитель главного инженера треста Ромсксплав Гольцов лениво размышлял о том, что слишком много начальства самого крупного калибра брошено на большегрузный плог на хитрой реке Коло-Юл. Ах и ох! Если бы Валентинов не был отцом Игоря Саввовича, если бы Валентинов не считал Коло-Юльский плот своей лебединой песней, то один бывший начальник Весенинского сплавного участка Игорь Гольцов…

– Прошу садиться, товарищи! – деловито произнес Валентинов. – Кузьма Юрьевич, вам, как гостю, самое удобное кресло… Покорнейше прошу садиться!

Они находились в самой большой каюте катера, так сказать, плавучем рабочем кабинете главного инженера. Круглый большой стол, пригодный для многолюдных совещаний, шкафы со специальной литературой, телефон, который на крупных стоянках подсоединялся к местной телефонной сети; второй телефон соединял кабинет с рубкой катера; висели на стене карты, схемы, графики; в углу – мощная рация. Одним словом, кабинет был строгим, деловым, но в то же время богатым: дорогой и яркий линкруст на переборках, карельская береза, ковер на полу.

– С чего начнем, Кузьма Юрьевич? – сухо и слишком громко для первой фразы спросил Валентинов. – По трафарету должен делать сообщение Валентинов, по сути – товарищи Левашев и Прончатов, только что побывавшие на Коло-Юле и обладающие, возможно, свежей информацией

Игорь Саввович, по-прежнему мутный и больной, настороженно наблюдал за первым секретарем обкома. Он засек едва приметную улыбку Левашева в ответ на вызывающий тон Валентинова, не пропустил и веселой гримасы на «свежую информацию», и все это было привычным и понятным. Дело в том, что первый секретарь обкома сплавное дело знал хорошо, но, естественно, главный инженер в этом был на две головы выше Левашева и всегда ревниво оберегал от вмешательства в свое дело влиятельных лиц. Левашев, надо признать, был человеком удивительно последовательным: выбрав из всех отраслей хозяйства самую главную на сегодня, он мертвой хваткой вгрызался в дело и не успокаивался, пока не доводил до конца. В эти дни первый секретарь занимался сплавом, и это значило, что мог знать что-то такое, чего еще не знал Валентинов. Вот поэтому голос Валентинова усмешливо дрогнул на словах «свежая информация», а Левашев ответил легкой улыбкой.

– Поступайте, как вам угодно, Сергей Сергеевич! – довольно сухо проговорил он, и только после этого сел в удобное кресло.