– Игорь Саввович, здравствуйте! – забыв о басе, тонко крикнул он и резво бросился к заместителю главного инженера. – Игорь Саввович, а я вас сразу не узнал. Эти энцефалитки…

– Орлов! Егор! – ойкнул Игорь Саввович. – Ну, брат, дела! Здесь? Когда? Почему не сообщил?

… Егорушка Орлов был третьим знакомым слоем Черногорского лесотехнического института. Игорь Саввович поступал на первый курс, Прончатов, поздно пришедший учиться, кончал последний. Игорь Саввович и Володечка Лиминский сидели на задней парте последнего курса, когда на парту первого курса сел Егор Орлов – деревенский парнишка из Ромской области. Славный был человечек – добрый и веселый.

– Давай почеломкаемся, Егор! – радостно сказал Игорь Саввович. – И брось «выкать». Не задирай нос – свои люди!

Они обнялись, поцеловались, и было понятно, что Егор восхищается Игорем Саввовичем, как некогда Игорь Саввович восхищался Прончатовым, и ему, Егору Орлову, не приходило в голову, что Игорь Саввович ему завидовал, однако Игорь Саввович не только завидовал, а думал с тоской о том, что ему уже никогда не носить гуцульскую шляпу с перышком на боку. Мягко взяв за плечи Орлова, он посмотрел в его молодое и счастливое лицо, неловко улыбнулся и хрипло спросил:

– Ну, что ты сделал с моим Коло-Юлом?

Ничего нового в поселке Игорь Саввович не увидел; все, казалось, замерло в первозданной неизменчивости, и только три стандартных дома выросли слева – такие же, как и другие, ничего в поселке не изменившие. Пахло сосновой смолой, солнцем, илистой водой; носились над блюдцем с голубой каемочкой береговые ласточки; желтела на желтом здании конторы сплавучастка небольшая башенка с подвешенным медным колоколом – капризом бывшего начальника сплавного участка Игоря Гольцова. Колокол случайно нашли в огороде старого рыбака, увидев его, Игорь Саввович дал команду отчистить колокол, построить башенку и трижды в день отбивать по семь звучных ударов: шесть утра – подъем, час дня – обед, шесть вечера – отдыхай!

– А много к тебе народишку понаехало? – по-прежнему сдерживая дрожь, насмешливо сказал Игорь Саввович. – Все флаги в гости будут к нам!.. Этот катер, никак, самого бога речников – Фридмана?

– Заместитель приехал! – засмеялся Орлов. – Ну, пошли, Игорь. Ты у меня расположишься? Лады?

– Ладушки!

Слева работали, грохоча деревом и повизгивая, сплоточные машины, в той же стороне, на нижнем складе леспромхоза, сутулые краны сгружали бревно с рычащих лесовозов. Ну, буквально ничего не изменилось, все было так, как было раньше, и резиновыми сапогами Игорь Саввович ощущал теплую и мягкую землю; мерещилось, что тепло земли поднимается к сердцу, приближается к холодному комку страха и боли… Дом слева – это его просторное холостяцкое жилище, два самых больших окна в здании конторы – его рабочий кабинет, пенек перед волейбольной площадкой – тот самый, на котором сидела вечный волейбольный судья, учительница Лиля.

– Игорь, чего мы стоим? Все ушли! – послышался голос Егора Орлова. – Ну, двинули!

Игорь Саввович поднял голову, вдохнул острый влажный воздух – грудь раздулась кузнечными мехами. Запах сосен Тунгусского бора, сырых опилок, грибов, испарений земли – молодостью пахло, пропотевшей ковбойкой и папиросами «Беломорканал»… Не слушая и не слыша Егора Орлова, сам ничего не понимая, точно лунатик, Игорь Саввович медленно шагал к елям, которые были голубой каемкой сияющего блюдца. Он шел так, словно ему приказали идти, словно в голове сработало реле, позволившее двигаться только в одном, заданном направлении, и шагал бы так сто лет, если бы до желанной цели было бесконечно далеко, но вот и ельник – голубая каемка.