– Не растягиваться, товарищи, не растягиваться!

Дошагивая последние метры до металлической ограды аэровокзала, Игорь Саввович смотрел себе под ноги, двигался тяжело, медленно и в десяти метрах от ограды ВНОВЬ ПОЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ БОЛЬНЫМ… Серая, унылая пустыня, горбатая песчаная пустыня, миражи над дюнами и дюны-миражи…

За металлической оградой, держась изо всех сил за прутья руками, просунув голову между ними, стояла жена. Игорь Саввович на ходу застегнул пиджак, опустил на лоб молодившую его прядь, задрал подбородок.

– Игорь! Игорь, наконец-то!

Он только сейчас заметил, что за Светланой возвышался небоскребом мужчина в форменном мундире с позументами – начальник Ромского аэровокзала, за ним стоял шофер дядя Вася, а сбоку – незнакомый молодой человек, белокурый и томный.

– Игорь, можно войти сюда! – крикнула Светлана. – В эту калитку.

Аэродромный босс, на глазах у которого можно проходить через особую калитку, сокращающую путь метров на двести, помахал Игорю Саввовичу рукой, Игорь Саввович ответил, но, прежде чем войти в привилегированную калитку, на мгновение остановился. «Все вернулось на круги своя, – подумал он, легкомысленно помахивая чемоданчиком и насвистывая. – И опять Иуда предаст учителя, и по нижнему городу пройдет человек, закутанный до глаз в темный плащ… А Игорь Гольцов – пижон, если вот так мыслит».

– Здравствуйте, товарищи, – пробасил он. – Здравствуй, Светлана!

Жена порывисто бросилась к Игорю Саввовичу, поцеловала, потом засуетилась:

– Спасибо, Петр Иванович! – Это аэродромному боссу. – Дядя Вася… Где дядя Вася? Ах, он пошел к машине! – Это о шофере Игоря Саввовича. – Валерий Николаевич, пожалуйста, проходите в автомобиль! – Это к томному блондину. – Игорь, поехали, скорее поехали! – Это к мужу, который исподлобья разглядывал белокурого и томного Валерия Николаевича. – Игорь, не стой же! Надо ехать… Еще раз спасибо, Петр Иванович, сердечное спасибо!

Игорь Саввович и охнуть не успел, как его запихнули в машину, Светлана села рядом с шофером дядей Васей, а блондин устроился подле Игоря Саввовича и сразу откинулся на спинку. Шофер дядя Вася безжалостно рванул машину с места, со скрежетом и воем вылетел с аэродромной площади на простор нового шоссе, и стрелка спидометра – за сто километров.

– Пожарная команда? – с комическим любопытством спросил Игорь Саввович. – Репетиция ковбойского фильма?

Молчание, вой мотора, шелест новых шин по длинному асфальту, потом Светлана обернулась – на глазах стояли слезы.

– Игорь, ты только не волнуйся, но случилось… Случилось ужасное! – Она моляще посмотрела на блондина. – Эта драка в Пионерском переулке… Высокий, этот самый высокий… Он лежит в больнице. Ты не пугайся, врачи говорят, что он… этот высокий, не умрет… У него молодой организм.

Переулок-то, оказывается, именуется Пионерским, а вовсе не Гаражным, как назвал его Игорь Саввович. Да и смешно, если бы всякий переулок, где построены гаражи, назывался Гаражным! Представьте, сколько было бы Гаражных переулков в Тбилиси или в матушке-столице! Этак каждый город к концу тысячелетия превратится в сплошной Гаражный переулок. Забавно!

– Игорь, что с тобой! Ты меня не слышишь?…

Шагают трое остолопов с гитарами, девушка идет отдельно, грустная и медленная. Голос верзилы: «Папаша!» – драка, дикарский танец на хрустящих под ногами, как ребра животных, гитарах…

– Почему ты думаешь, что я тебя не слышу? – сказал Игорь Саввович.