— И это все?

Шарлотта судорожно дернула головой.

— Ты хочешь сказать, это правда?! Да как ты смеешь стоять здесь, в комнате своей жены, и спокойно признаваться, что имеешь любовницу?

— Наверное, ты права, — сокрушенно вздохнул Рэн. — Это действительно цинично. Но, Лотта, видишь ли, есть кое-какие причины, которые…

— Причины? — воскликнула Шарлотта, голос которой уже срывался на истерический визг. Она подалась вперед всем телом, отчего ночная сорочка соскользнула с левого плеча, обнажая грудь. — И ты имеешь наглость говорить о каких-то причинах?! Может быть, еще будешь призывать меня к здравомыслию?!

Рэн вздрогнул. Он никогда не придавал большого значения истеричному тону жены, когда та приходила в ярость. Но сейчас чувствовал, как в нем с каждой секундой нарастает раздражение. С каждым днем для него становилось все более очевидным, что женитьба на Шарлотте привела к катастрофе.

Она была красива, стройна, с изумительным цветом лица, который заставлял головы встречных мужчин поворачиваться в ее сторону. Походка Шарлотты завораживала томной и чувственной грацией женщины, созданной для любви. Именно эта походка, равно как и жизнерадостное выражение лица пробудили в Рэне желание непременно обладать ею. Обо всем другом, включая дурные черты характера, он тогда не думал. А зря! Таковых у Шарлотты было более чем достаточно…

Познакомившись с родителями Шарлотты, лорд Лавлейс узнал, что Сэмуэлсоны в прошлом были простыми землевладельцами и лишь сравнительно недавно получили баронский титул, а потому уступали по знатности и богатству его семье. Политические единомышленники Рэна предостерегали его от союза с женщиной, семья которой занимала довольно незначительное положение в обществе и далеко не соответствовала рангу и титулу лорда Лавлейса. Друзья же выражали опасение, что девушка из провинции может оказаться недостаточно умной и образованной, чтобы поддерживать его реноме в лондонском свете. Кстати, последние оказались во многом правы…

Рэн понимал, что его политическая жизнь может показаться скучноватой молодой супруге, но все же надеялся, что Шарлотта станет добросовестно выполнять свои светские обязанности ради карьеры мужа. Когда же она после неудачной беременности отказалась сопровождать мужа в регулярных вечерних выездах в дома коллег, предпочитая проводить время в обществе, которое лорд Лавлейс отнюдь не считал достойным положения своей жены, он стал утешать себя надеждой, что у Шарлотты хватит благоразумия избегать щекотливых ситуаций, могущих неблагоприятно отразиться на ее репутации. Теперь же Рэн понял, что ошибался и в этом…

Но совсем обескуражили лорда участившиеся отказы жены от исполнения своего супружеского долга в постели. Сначала это его только удивляло, потом стало огорчать и, наконец, превратилось в постоянный источник раздражения. Женщина, в которой он хотел видеть любящую жену и будущую мать своих детей, стала совершенно равнодушной к его объятиям.

Все же даже в эту минуту, глядя на Шарлотту, на ее роскошные растрепавшиеся волосы, огромные светлые глаза, полные слез от жалости к себе, Рэн почувствовал, как его охватывает дикое желание броситься на эту женщину, опрокинуть на спину, сорвать одежду и, обняв роскошное обнаженное тело, заставить ее стонать от страсти. А потом, когда они будут лежать рядом, счастливые и удовлетворенные, сказать: «Ради Бога, Лотта! Давай прекратим это безумие, простим друг друга и дадим взаимное обещание впредь никогда не ссориться! «

Однако Рэн не сдвинулся с места…

Лотта смотрела в его прекрасное, мужественное лицо и понимала, что в душе мужа происходит какая-то борьба. Во взгляде Рэна было столько суровости, что Шарлотта почти не сомневалась: ее дикая выходка накануне навсегда убила остатки их взаимной любви.