Она вытащила из сумки джинсы и рубашку и бросила ими в Джо.

Джо оделся.

После этого он спокойно подошел к ней и взял за руки выше локтей.

– Знаешь, почему я оставил машину перед входом? Почему решил объявить о себе?

Она пожала плечами.

– Потому что кое-кто втянул меня в некоторую сделку, – мягко сказал он.

И рассказал ей. Рассказал все. И видел, что пока он говорил, Мэйзи закипала все сильнее и сильнее, будто старалась удержать крышку над котлом кипящей ярости, которая грозила вот-вот вырваться. Мэйзи не могла стоять спокойно. Руки ее шевелились по бокам, сжимаясь в крепкие кулачки.

– И вот так сейчас обстоит дело, – заключил Джо. – Я убираю четырех финалистов и получаю свободу, паспорт и возможность убраться куда угодно. Так что я думаю, ты должна будешь меня подождать. Может быть, в аэропорту. Там я тебя подберу, и тебе не придется ничего из этого видеть.

Мэйзи молчала, и Джо видел, как в ее глазах пылает гнев.

– В чем дело, Мэйзи?

– А это ты видел?

Мэйзи подняла руку и рванула блузку, пуговицы отлетели и застучали по ковру.

Джо посмотрел на татуировку. Он ее видел уже много раз – небольшую надпись над пупком, цвета тюремной зелени, маленькими печатными буквами: «Arriba los corazones!». Джо несколько раз спрашивал, что это значит, но Мэйзи отшучивалась, что это означает «классная штука», «сногсшибательная девчонка» или еще какую-нибудь чепуху. Через некоторое время Джо бросил попытки угадать смысл надписи.

– Взгляни как следует, – потребовала Мэйзи.

Потом подошла к другой ковровой сумке, рывком распахнула молнию и перевернула сумку вверх дном.

На кровать посыпалось оружие.

Не меньше полудюжины единиц разной стадии сборки и возраста. Джо с первого взгляда узнал полуавтоматический пистолет «берса», десятимиллиметровый «смит-вессон» и самовзводный старый кольт. Были и другие пистолеты, возможно, восточноевропейские, в основном автоматические. Были магазины, семи – и девятизарядные обоймы, коробки с патронами, пара глушителей и даже приспособление для скоростного заряжания барабанов. Даже не глянув, Мэйзи взяла из кучи девятимиллиметровый пистолет, не отводя взгляда от Джо, другой рукой схватила семизарядную обойму и вставила ее в рукоять. Глаза ее мерцали, она взяла глушитель и закрепила на стволе. Отвела назад затвор, и пистолет громко щелкнул. Потом Мэйзи положила пистолет обратно на кровать.

Джо пытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Эта татуировка означает храбрость, – пояснила Мэйзи, и в ее напряженном голосе звучал вызов. – Для посвящения в cuadrilla Западного Чикаго ее нужно было много. Самая крутая девчоночья банда к востоку от восточного Лос-Анджелеса. Я в ней была три года и, поверь мне, кое-что видала.

– Мэйзи, я просто не...

– Погоди. Дай мне закончить. – Она сверлила его глазами, в которых стояли слезы, подбородок ее дрожал, голова ее откинулась по-латиноамерикански – гордо и благородно. – Я люблю тебя, Джо. К добру или к худу. И там, откуда я родом, этого достаточно.

Еще одну бесконечную секунду Джо просто смотрел на нее.

Потом подошел к ней, сдерживая волну эмоций, и заглянул ей прямо в глаза. Края его губ чуть тронул намек на улыбку.

– Детка, я рад, что ты на моей стороне.

– Мать его так!

– Легче, брат Крейтон, – прозвучал бархатистый голос с пассажирского сиденья. – Мы опять подходим близко, и новые задержки нам не нужны.