Задняя дверь со стуком захлопнулась, потом послышалось лязганье засовов.

Этот звук воодушевил Джо.

– Через секунду поедем, – сказал бесстрастный чиновник, усаживаясь на сиденье рядом и укладывая поперек коленей свой «моссберг».

Джо кивнул, скорее себе, чем кому-нибудь другому. Все его чувства обострились и напряглись. Он чуял запах дождя снаружи, запах жирной земли с фермерских полети, бензинно-масляный аромат фургона. Машина медленно двинулась с места. Сквозь открытые дощатые ворота был виден автомобиль сопровождения, выводящий колонну со стоянки на хайвей, из кабины доносился треск радиопереговоров и постукивание двигателя. Фургон взгромоздился на въездную рампу, и Джо ощутил, как в нем поднимается глубинное тепло, как вулканическая лава из самых темных глубин самого его существа.

Он был абсолютно уверен в двух вещах: первое – на фургон нападут по дороге к федеральной тюрьме. И второе – он каждый грамм оставшихся хитрости и умения пустит в ход в борьбе за выживание. Ради Мэйзи. Ради своего нерожденного ребенка.

Он начал готовиться.

– Извините, шеф. – Джо кивнул головой на двенадцатикалиберку исполнителя, ствол которой смотрел ему точно в ребра. – Как насчет если я вас попрошу отодвинуть этот хобот, чтобы он не смотрел мне в брюхо?

Судебный исполнитель посмотрел на свой «моссберг», потом на Джо.

– А что такое?

– Фургон подпрыгнет на выбоине, и у меня приключится острое отравление свинцовой дробью.

Чиновник сдвинул ружье и улыбнулся ни к чему не обязывающей улыбкой.

– Так годится?

– Просто класс, шеф. Очень благодарен.

Фургон вышел на, крейсерскую скорость – чуть больше шестидесяти пяти миль в час – и мягко покачивался, потрескивая, как старый корабль, идя на юг по хайвею номер пятьдесят пять. Джо всмотрелся вперед сквозь сетку. Цвет неба сгустился до глубокой черноты мокрого угля, прорезаемого каждую минуту зазубренными дорожками молний. На секунду фургон вынырнул из зоны проливного дождя, но трудно было сказать, едет он в новую полосу бурь или просто в темноту ночи. И на юге горизонт тоже был абсолютно черным.

– Еще одна вещь, шеф.

– Что на этот раз?

– Пистолет у вас на бедре. – Джо кивнул подбородком на его «смит-вессон». – Он вроде как упирается мне в бинт. Может, вы могли бы просто сдвинуться на одно сиденье?

Судебный исполнитель посмотрел на Джо, и на невозмутимом лице появился проблеск понимания.

– Ты к чему ведешь, Флад? – Он направил ружье на арестанта и с громким лязгающим звуком загнал в зарядную камеру патрон. – На сегодня хватит просьб, ясно?

Джо пожал плечами:

– Как скажете, шеф.

– Сядьте спокойно и получайте удовольствие от поездки, – предложил судебный исполнитель, медленно опуская ружье обратно к себе на колени. Будем в Новом Орлеане еще до рассвета.

Джо кивнул и отвернулся к сетке, глядя в густеющую тьму. Теперь он был готов. Хотя судебный исполнитель отказался подвинуться, но все же он точно сместился непроизвольно на пару дюймов от бока Джо, и теперь был открыт путь от пальцев левой руки Джо к стволу помпового ружья.

На пути Новый Орлеан...

Джо повторял эти слова про себя, глядя в дождь, мышцы его напряглись и изготовились, по жилам бежал горячий адреналин, во рту был медный вкус гнева, а глаза жгло слезами.