На нежное лицо Сибиллы вернулось какое-то подобие естественного румянца. Она погладила сына по щеке и сказала:

— Ты все сделал очень хорошо — и не важно, получилось у тебя или нет. Ты не пожалеешь об этом. Что будет теперь?

— Вышел приказ прекратить розыск. Это значит, что он сможет предстать перед судом парламента недели через две. — Ричард вгляделся в ее лицо. — Надежды, знаешь ли, мало. Но, говоря по правде, думаю, что ему все равно.

Впервые он заметил, как в глазах у матери блеснул страх.

— Почему? Из-за Кристиан?

— Не только… — Он помолчал. — Ты поедешь его навестить? Как скоро?

— Нет, не поеду: сейчас это ослабит его, — отрезала Сибилла. — К тому же мне нужно совершить одно маленькое путешествие и вернуться вовремя.

— Путешествие? — Никогда в жизни не мог Ричард понять, что у матери на уме.

— Да, дорогой мой, — подтвердила Сибилла. — И прежде чем я вернусь назад, кто-то готов будет меня сожрать со всеми потрохами, как сказал бы Бокклю.

Глава 4

ФИГУРЫ С ДОСКИ

1. НИЧЬЯ

В этом году, как и в другие годы, не смерть более всего страшила человека, не она являлась главным источником душевной тревоги. Смерть приходила легко и быстро, была неразборчива и часто желанна. В один день ты мог умереть от чумы. В один миг тебя могла унести уличная драка. Тысячи детей рождались мертвыми или же умирали сразу после рождения. Погибнуть можно было на поле битвы, к смерти мог присудить закон — за плутовство, воровство, сокрытие злодеяния. Смерть часто предпочитали пытке, увечью, уродству; голоду, ждавшему в изгнании; неосязаемым тенетам колдовства и чародейства. Люди умирали внезапно, каждую неделю и каждый месяц: они исчезали навсегда, и с этим следовало смириться. Смерть приходила легко и быстро.

Во времена осады и чужеземного вторжения смертный приговор предателю мог бы остаться незамеченным. Но многие жители Эдинбурга потеряли отцов и братьев у Солуэй-Мосс и слышали шесть лет назад, как помощник герольда у перекрестка дорог обвинял предателя и вызывал его в суд.

Дважды выкликали отсутствующего Лаймонда, и дважды в протоколе было отмечено: «Означенное лицо не явилось». За подобное пренебрежение своими обязанностями перед короной и за неподчинение законам страны он по приговору суда был объявлен беглым мятежником и изгоем.

И вот шесть лет спустя правосудие восторжествовало. Фрэнсис Кроуфорд из Лаймонда, Хозяин Калтера, заключенный под стражу в замке ее величества в Эдинбурге, вызывался в суд восьмого дня месяца августа года 1548 от Рождества Христова по обвинению в предательстве, в передаче нашим исконным врагам англичанам секретов короны; в тайных сношениях и в предоставлении помощи и содействия вышеозначенным врагам; в убийстве, насилии, похищении и грабеже, а также в иных преступлениях против государства и церкви, перечисленных в обвинительном акте.

Уилл Скотт услышал эти новости, пока болтался без дела в Эдинбурге. В замок, куда он пытался проникнуть, его не пустили. Бокклю, который уже знал об аресте Лаймонда, оставил сына и вернулся в армию, осаждавшую Хаддингтон. Ричард, у которого в Мидкалтере было дел невпроворот, оставался там вместе с женою и не торопясь готовился до восьмого числа прибыть в столицу. Сибилла, покончив с неотложными делами, собрала небольшую, но хорошо вооруженную свиту и уехала в неизвестном направлении.

Вдовствующая леди явилась в Баллахан первого августа — дата эта жгла ей грудь, словно раскаленные уголья.

Сопровождаемая блуждающими взорами алебастровых и базальтовых фигур, она прошла внутрь, где ее приветствовал хозяин. Ступая по маленьким, но таким дорогим турецким коврам, Денди Хантер по просьбе Сибиллы провел ее в кабинет, усадил и налил вина, ничего не спрашивая о сыновьях.