— Меня никто не просил, — отозвался Лаймонд с легким сожалением. — Тогда сочли, что только у прелатов и баронов карманы и фиги достаточно велики.

Ричард выругался. Лорд Херрис спас положение, внезапно спросив своим низким голосом:

— Поскольку господин Кроуфорд младший сын, разве имело смысл заставлять его подписывать присягу? Какие услуги мог бы он оказать английскому королю в Шотландии?

Епископ возразил, тяжело дыша:

— Я не согласен. В конце концов он наследовал брату. Да будь он невиновен, он уже как-нибудь исхитрился бы вернуться домой — под любым предлогом.

— Разве вы не замечаете несоответствия? — сказал Лаймонд. — Будь я тайным советником, со стороны англичан, во-первых, было бы крайне опрометчиво брать меня в плен. И будь я тайным соглядатаем, моей первой мыслью было бы вернуться в Шотландию как можно скорее. Если послушать епископа, то моя измена состоит в том, что я не обещал, вернувшись в Шотландию, тайно умышлять против королевы. Если это измена, то давайте тут и покончим. В подобной измене я сознаюсь.

Лаудер оставался невозмутимым.

— Вы не предлагали корою Генриху никаких услуг?

— Нет.

— Может быть, вы до этого оказывали ему услуги?

— Нет, не оказывал.

В лице генерального прокурора мелькнуло легкое сожаление.

— Значит, передача Фрэнсису Кроуфорду, шотландскому дворянину, поместья Гардингтон в Бэкингемшире явилась всего лишь хитроумной уловкой с целью заставить нас поверить в то, что таковые услуги все же были оказаны? Король Генрих, должно быть, счел вас важной птицей, господин Кроуфорд. Вы, я полагаю, приняли и титул, и земли?

— Да, принял.

— И вы не можете объяснить нам, почему вы получили все это, если не в награду за оказанные услуги?

— Христианнейший холостяк Европы не имел со мной ничего общего, — проговорил Лаймонд. — Ему взбрело в голову, что так он заставит меня держать язык за зубами. И обуздает свою племянницу.

— Ах да. Леди Маргарет Дуглас, ныне графиню Леннокс. Должны ли мы понять так, что, плененная вашим обаянием, эта дама попросила Гардингтон в приданое? — Сэр Джордж Дуглас, отметил Лаудер, так и впился глазами в узника.

— Не совсем так. Леди Маргарет — женщина неистовых страстей, но никогда не теряет головы. Ее дважды подвергали заключению за то, что она ставила престолонаследие под угрозу, а один из ее любовников, если вы помните, умер в Тауэре, объевшись шотландской требухой и перепив английского эля. Нет, это не так. Если подумать, она хотела… новых эмоций, сильных ощущений. И заставила дядю придержать меня, объявив, будто я кое-что обнаружил, и добавив, видимо, даже такие вещи, о которых я и слыхом не слыхивал.

Все тактично промолчали, и только Метвен, выживший из ума, спросил:

— И что же вы обнаружили?

Лаймонд не смотрел на сэра Джорджа, но и не избегал его взгляда.

— Какие-то планы, касавшиеся тогдашней политики: чуть позже о них стало известно всем. Я имел доступ в комнаты, которые при обычном положении вещей были бы для меня закрыты, и случайно наткнулся на них.

— В спальне, да? — осведомился королевский прокурор.

Лаймонд поднял глаза:

— Не всякую грамоту оправляют в рамочку и вешают в спальне, милорд.

Заместитель председателя громко расхохотался.

— Ладно, — продолжал Генри Лаудер. — У вас есть поместье, прекрасная леди предлагает вам свою любовь, но ее злобный дядюшка не дает насладиться всем этим. Пожалованные вам земли уже вызвали подозрения у шотландцев, и ваше возвращение домой сделалось окончательно невозможным, когда среди ваших соотечественников пронеслась весть, что вы не только ответственны за поражение у Солуэй-Мосс, но и не первый год уже занимались передачей тайных сведений и плели интриги.