Бокклю выслушал Хантера спокойно.

— Так Лаймонд собирается продать моего сына? — грозно переспросил он в конце.

— Уилл не уверен. Но я рассказал ему все, что знаю сам. Лорд-протектор подстегивает лорда Грея, и тому не терпится заполучить Уилла. Лаймонда дважды видели по соседству с домом Джорджа Дугласа. Но мальчик не хочет покидать Лаймонда. Он ничего не рассказывает ни о своей жизни, ни о планах Лаймонда…

— А о молодой леди Калтер?

Дженет вмешалась в разговор:

— Денди еще не знает, что Мариотта у Лаймонда, а Уилл ему ничего не сказал.

— Парнишка не в своей тарелке, Уот, — заметил Хантер. — Я заставил его пообещать, что он свяжется со мной, если почувствует, что Лаймонд хочет с ним разделаться. Это все, что я смог. Я сообщу тебе немедленно. Немедленно, — повторил он, и в мягком, вежливом голосе прозвучала жесткая нотка.

Залитый весенним солнцем Эдинбург был весь разукрашен в честь бракосочетания леди Херрис и Джона Максвелла, и колокольный звон слышался по всей округе.

Внутри дворец Холируд поражал богатством убранства и обилием шитых золотом парчовых одежд — благосостояние гостей буквально сияло на их платье.

Агнес Херрис всем ослепительно улыбалась, а Джон Максвелл был необычайно весел.

— Почему бы ему не радоваться, — говорили циники. — Отхватил самый лакомый кусочек в Шотландии!

Вечером жених и невеста удалились от гостей, чтобы наедине встретиться с одним человеком. В отдаленных покоях дворца Джон Максвелл представил молодой жене незнакомца, сухопарого светловолосого мужчину с до страсти звонким, волнующим голосом.

— Агнес, вот тот, без кого мы никогда бы не смогли пожениться. Он… во многом способствовал нашему браку; наконец, именно он в прошлом месяце спас меня от шпаги молодого Уортона в Дьюрисдире.

Агнес непроизвольно содрогнулась:

— Вы не говорили мне. Он спас вам жизнь? Но как мы можем отблагодарить его?

— Не нужно благодарности. Я обрел желанную награду. — Голос незнакомца зазвучал даже пронзительно. — Вы должны извинить меня за то, что я вынужден появляться инкогнито, но я не могу назвать своего имени. Тем не менее, — продолжал он по мере того, как глаза Агнес загорались от симпатии и восхищения, — тем не менее, даже безымянный, я явился не с пустыми руками. В память об этой истории, захватывающей, но пришедшей к счастливому концу, мой скромный дар. Примете ли вы его?

Он протянул брошь из хрусталя и оникса с бриллиантовым сердечком в окружении головок ангелов: эта безделушка стоила дороже всех драгоценностей Агнес вместе взятых.

Максвелл взглянул на незнакомца с неприкрытым удивлением:

— Это совершенно излишне…

— Напротив, вы доставите мне удовольствие… Хотя, разумеется, я должен просить не признаваться, откуда она у вас.

Жена Максвелла приняла подарок, и они тепло, даже нежно простились.

Леди Кристиан тоже пригласили на встречу — в день, в который она обещала дать ответ Тому Эрскину. Она пришла в тот же пустой коридор, ведущий в ту же пустую комнату, и принялась ждать Тома, пытаясь приучить себя к мысли, что он должен войти в ее жизнь.

Кристиан ходила из угла в угол. Комната показалась ей маленькой: столик сбоку, три стула и камин, который ужасно дымил. Не идеальное место для предложения руки и сердца, подумалось ей. Господи, как требовательны порой женщины — всем им хочется серенад под окном и галантных кавалеров!

Она присела и заставила себя пересчитывать в уме простыни и покрывала. Несмотря на чуткий слух, Кристиан не расслышала приближающихся шагов, и только осторожный скрип двери подсказал ей, что в комнату кто-то вошел.