— Ах черт! — воскликнул Сим и сразу же сник. — Вы правы. Хью страшно зол на англичан.

— И злобу свою осуществляет на деле, — задумчиво проговорила Кристиан. — Он не посмотрит ни на какой выкуп. Если Хью увидит этого англичанина, болтаться ему на стене замка.

Сим принялся размышлять над этим.

— Конечно, мы не можем потребовать выкуп, пока пленник не придет в себя и не скажет, кто он такой.

— Верно.

— А к тому времени настроение Хью, может, и изменится.

— Мне не очень нравится его сегодняшнее настроение, — сказала Кристиан. — Впрочем, это не важно. Продолжай.

— Если мы поднимем его по лестнице и спрячем в комнате Джеми, то никто ни о чем не узнает. В этом крыле живу я один. Я буду выхаживать пленного, пока он не назовет свое имя. Удрать ему не удастся: окна высоко, а дверь можно запереть.

— Да, — неторопливо согласилась Кристиан, — пожалуй, можно.

— А если он окажется никем, — добавил Сим рассудительно, — тогда передадим его в руки Хью.

— И в этом случае он почти мгновенно и станет никем. Хорошо, я согласна, — заключила Кристиан.

Перенести пленника в комнату, раздеть его, вымыть и уложить в постель, окружить горячими кирпичами, засунутыми в носки, развести огонь в камине, чтобы согреть бульон и молоко с медом, — все это отняло у Сима, обуреваемого корыстью, не больше времени, чем потребовалось бы, чтобы перепеленать ребенка. У Кристиан было много дела вне стен замка, но она выгадала десять минут, чтобы взглянуть на результат его трудов и заодно отдохнуть. Девушка села у постели раненого, а Сим, положив рядом с собой дубинку, устроился на подоконнике.

Наступила благословенная тишина, и происшествия полного событий дня обратились в смутные грезы. Слева от Кристиан в камине потрескивали поленья, к правой руке то и дело прикасались занавеси постели, раздуваемые сквозняком. Изредка Сим шевелился и шаркал ногами. Внизу во дворе раздался чей-то крик, но слов было не различить. Скрипнула кровать. Еще раз. Чуть слышно зашелестели простыни.

Кристиан окончательно проснулась, и ею овладел неудержимый смех: девушка вдруг подумала, что они словно ожидают рождения. Вдруг они с Симом ошиблись, и этот юноша — шотландец, патриот, воспитанный в лучших традициях?

Зашуршала набитая пером подушка; раненый выругался сквозь зубы и проговорил отрешенно:

— Господи, мне, кажется, раскроили череп.

Этот голос принадлежал образованному человеку; интонация, с которой он говорил, была бы на месте повсюду к северу от реки Тайн; как и богато расшитая одежда, голос этот свидетельствовал о видном положении, сильном характере, богатстве. Оценив все это, Кристиан сказала мягко:

— Вам лучше не двигаться. У вас на голове шишка величиной с колокольню. — Потом, предвосхищая его вопросы, добавила: — Я Кристиан Стюарт из Богхолла. Мой человек нашел вас на болоте.

Последовала длительная пауза; потом он заговорил, явно повернувшись к девушке:

— Как вы сказали? Бог… Бог…

— Богхолл. Вы вымокли до нитки и изрядно продрогли. Сейчас Сим вам подаст бульону.

Невзирая на слабость и боль, незнакомец неожиданно рассмеялся.

— Внутри у меня, — сказал он, — все клокочет, как в адском котле. Но я попробую. Как паук из басни, я попробую. Проворной муха та была, а все ж себя не сбе… Осторожно. Вот так. Я сам могу поесть. Ох нет. Извините. Это одеяло не стало краше оттого, что я залил его бульоном.

Вконец заинтригованная Кристиан ждала, пока он поест. Наконец он заговорил:

— Надеюсь, когда вы нашли меня, на мне было еще что-то, кроме ночной рубашки?

Бесхитростный джентльмен.