Калим выхватил из-за пояса револьвер, и, размахнувшись так, словно собирался швырнуться им, наставил на Лазаря. Большой палец взвёл курок.

– Это последнее китайское предупреждение. В следующий раз за меня скажет пуля.

Яника отпустила Лазаря и вынырнула у него из подмышки.

– Я ничего не жду, – горячо запричитала она, – я знаю, здесь мне места нет, и ты никогда не разрешишь мне войти.

– Нет. Не разрешу. Не могу. Не имею права.

– И не надо. Впусти хотя бы его.

Лазарь с изумлением осознал, что её тоненькая ручка подталкивает его в поясницу.

– Он здоров, клянусь памятью мамы. Я знаю, что ты сейчас думаешь, но прошу, пусть это станет последним наивным поступком, который я сделаю в жизни. А ты, как всегда, представишь, что ничего не было. Разреши мне эту последнюю глупость, и я сразу уйду.

Лазарь попытался вспомнить: когда ещё кто-нибудь в инсоне пытался спасти его вместо себя, и не смог. Такое с ним происходит впервые. Наверное, она действительно самая безнадёжная шизофреничка из всех.

Некоторое время Калим неподвижно стоял на месте. Казалось, все части его сознания разом удалились в некую совещательную комнату. Когда они вернулись обратно, помутневший на время перерыва взгляд вновь обрёл осмысленное выражение.

Калим усмехнулся и опустил руку с наганом:

– Ты сама это придумала, детка. Сама, запомни. Но так и быть. Если твой дружок приструнит свой бескостный язык, и пообещает быть паинькой, портить обедню не стану.

– Спасибо, – Яника облегчённо выдохнула. – Знаешь, мне кажется, это первый раз, когда наши желания – твоё и моё – наконец совпали.

Отрезвляющий голос Дары вывел Лазаря из задумчивости:

«Ты ведь понимаешь, что сейчас случилось что-то очень и очень плохое, правда?»

– Понимаю, – согласился Лазарь вслух.

Все с подозрением уставились на него.

– Ты-то что понимаешь? – набычился Калим.

– Я понимаю, что для тебя, капитан Немо, уже ничего не будет хорошо. И ещё я понимаю, что наш разговор окончен. С вашего позволения, господа, мы с Яникой хотели бы откланяться.

Лазарь взял её за холодную и влажную, как снулая рыба, ладонь.

– Пошли отсюда.

– Ты что? – изумилась Яника.

– Не беспокойся, Иисус зачислил тебе баллов за эту жертву. А этот террариум обойдётся и без меня. Пошли-пошли.

Яника не стала сопротивляться – она исчерпала все силы.

Они стали медленно отступать к полукругу охранников.

– Пропустите, – чуть подумав, скомандовал Калим. Бросил последний взгляд на падчерицу, повернулся широкой клетчатой спиной и дёрнул дверную ручку «Ниссана». – Все в лагерь. Живо!

12

Яника совсем сдалась, и последнюю сотню метров до ближайшего подъезда Лазарь пронёс её на руках.

– Чего ты со мной таскаешься, как с писаной торбой? – вяло полюбопытствовала она. – Влюбился, что ли?

– Извини, но заразные полумёртвые девки, мечтающие поскорее избавиться от приставки «полу», не в моём вкусе.

Подъезд встречал темнотой и прохладой. Выбирать подходящую квартиру было некогда, поэтому подошла первая незапертая. По стойкому запаху дореволюционной мебели и каких-то мазей стало ясно, что раньше здесь жила пожилая пара. Вполне возможно, тот самый старпер в камуфляже, обиженный на Лазаря за непочтительное отношение к возрасту.

Лазарь уложил Янику на невысокую двуспальную кровать, застеленную в несколько слоёв перинами и покрытую лоскутным покрывалом.

– Сейчас ты опять куда-нибудь запропастишься, а потом вернёшься с какой-нибудь новой идеей, и станешь кричать, что надо скорее куда-то бежать и что-то делать, – сонно лепетала Яника, сворачиваясь на кровати калачиком,

– Идиотские идеи, да, – Лазарь склонился над ней, – в этом я дока.