Несколько секунд Бенита неуверенно смотрела на него, но он все так же, молча, лежал, не открывая глаз.

Она обошла кровать и остановилась с другой стороны.

Очень осторожно, словно боясь потревожить графа, Бенита сбросила пеньюар и скользнула под одеяло.

Кровать была такая широкая, что между ними оставалось еще много места.

Так как граф лежал неподвижно, Бенита повернулась на бок и, не поднимая головы с подушки, посмотрела на него.

Он был очень красив.

Одна мысль о том, что лорд Шептил мог убить графа, заставила Бениту содрогнуться от ужаса.

А если бы он не умер, но был бы сильно покалечен и уже никогда не смог бы ездить верхом?

Она не могла представить себе ничего страшнее и прошептала короткую молитву, благодаря небо за то, что граф был здесь, с ней, живой и почти здоровый.

Бенита надеялась, что завтра или послезавтра он уже сможет сесть на Ястреба.

В этот момент граф открыл глаза.

Он повернулся к Бените лицом, и их взгляды встретились.

— Вы… не спите! — воскликнула Бенита с укоризной.

— Разве могло быть иначе? Ведь я ждал вас!

Граф слегка придвинулся к Бените.

— Осторожнее… пожалуйста… осторожнее…

Не разбередите… вашу рану.

— Рана меня не волнует. Меня волнует одна красавица, которую я случайно повстречал, катаясь верхом.

— Мне кажется, это был счастливый случай! — прошептала Бенита.

— Вы говорили, что очень боялись встречи со мной. Но и я испытывал не меньший ужас, чем вы!

— А… когда мы… встретились…

— Я не мог поверить, что вы настоящая!

Вот почему я так хотел, чтобы вы пришли и легли рядом со мной. Я боюсь, что» если вы однажды исчезнете, я никогда уже не найду вас!

— Обещаю… что вы… теперь не… потеряете меня.

В голосе Бениты звучали те нотки, которые так надеялся услышать граф.

Он придвинулся еще ближе и сказал:

— Прошлой ночью, когда вы спасли меня от пули того пьяного борова, я поцеловал вас.

Ведь это было впервые в вашей жизни?

— Да… первый , раз.

— И что вы почувствовали?

Бенита помолчала, а затем прошептала едва слышно:

— Это… было… чудесно!

— И для меня тоже. Так чудесно, что мне казалось, мы растворились в серебряном свете луны.

— И я тоже… чувствовала… это! — воскликнула Бенита.

Граф подвинулся еще ближе.

Их губы встретились.

Поцелуй был нежным и легким, словно граф опасался, что губы девушки хрупки, как лепестки цветов.

И он отчаянно боялся напугать ее.

Теперь уже не лунный, а горячий солнечный свет заполнил все существо Бениты. Его тепло поднималось от груди к губам девушки.

От прикосновения к губам графа это тепло превратилось в настоящее пламя.

Граф на мгновенье оторвался от губ Бениты, поднял голову и взглянул на нее сверху.

Все поцелуи, которыми одаривали его прежде, не приносили подобного наслаждения.

И он снова припал к ее губам.

Он целовал ее теперь более требовательно и страстно, но Бенита не испугалась.

Граф даже не понял, кто из них первым сделал движение к другому, но теперь они лежали, прижавшись друг к другу.

Он чувствовал, как трепещет Бенита в его объятиях, и знал, что никогда еще не испытывал такой всепоглощающей нежности.

— Я люблю вас! — прошептал он срывающимся голосом. — Я люблю вас, моя дорогая, и ничто в целом свете не существует для меня, кроме вас!

— И я… люблю вас! — отвечала Бенита.