— Не волнуйся так, Ангус. Мы можем остановиться в доме приятеля мистера Брэддока, это он послал тебе весточку о нашем прибытии.

— Все равно речь идет о слишком длинном путешествии, чтобы вы могли отправиться одни, — упрямо повторил Ангус. — И вообще это неблагоразумно. Лучше возвращайтесь-ка вы обе в Чикаго, да побыстрее.

— Мы с Меган едем в Сан-Франциско, и хватит об этом.

Бен — чудесный человек, он никогда не допустит, чтобы с нами что-то случилось. А тебе, пожалуй, не стоит говорить с Беном. Я передумала.

— Нет уж, я с ним поговорю, " — с угрюмой решимостью пробурчал Ангус. — И пусть запомнит: если по его вине с вами что-то случится, то ему не поздоровится.

— Ты относишься к нам так, словно мы с Меган дети, ей-богу…

Девушка замолкла, так как внезапно перед ее глазами появилась низкая проволочная изгородь, за которой на невысоком склоне холма, круто обрывавшемся у подножия горы, притулился очаровательный деревенский дом с крылечком.

— О, Ангус, какая красота! Ты сам построил его?

— Увы, нет; дом уже стоял здесь, когда мне пришла мысль купить это ранчо. Я только пристроил крыльцо, конюшни и обнес все изгородью. Раньше тут жил шахтер со своей семьей, а я решил разводить лошадей. Конечно, для начала пришлось здорово потрудиться, но вообще-то мне повезло.

— Как ты его нашел?

— Мой бостонский приятель, Том Уэйлен, переехал в эти места, как раз когда я покидал Адамсвилл. Он написал, что нашел подходящее место для того, чтобы начать новую жизнь, и оказался прав.

— Но я не вижу мальчиков. Уж не отправились ли они погулять? А тут еще эта гроза…

— Люк отлично знает, что такое гроза. Наверняка они загоняют лошадей. Ну-ка взгляни туда. — Йейтс указал в .сторону конюшен. — По-моему, это Джонни стоит в дверях.

Глаза Сюзанны расширились, но не столько от радости, сколько от удивления при виде того, как сильно вырос малыш. Теперь ему уже пять, быстро подсчитала она, а Люку семь. Интересно, он тоже вырос?

В этот момент из дверей конюшни появился старший из братьев, на ходу отряхиваясь от пыли, и у Сюзанны вырвался удивленный вздох.

— Нет, ты только посмотри на Люка! Да он вытянулся на целый фут! Ох, Ангус, я просто глазам своим не верю! — Забыв обо всем, она порывисто обняла его. — Как хорошо, что теперь они с тобой! Конечно, может быть, ужасно так говорить, но если Кэтрин нужно было умереть, чтобы они оказались у тебя, то сейчас я даже рада, что так вышло!

Натянув поводья и остановив лошадей, Ангус взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Только не вздумай ляпнуть что-нибудь в этом духе при них.

— Конечно, конечно!

— Тогда я скажу, что тоже рад этому. Но ты слышишь это в первый и последний раз, поняла? Я рад, что Кэтрин умерла и что ее больше нет, но был бы рад гораздо больше, если б она вообще не появилась на свет.

Ошеломленная столь откровенным признанием, Сюзанна обхватила его лицо ладонями.

— Прости, что судила тебя так строго, Ангус. Теперь мне понятно, что она разбила твое сердце, а, я слишком хорошо знаю, как это больно.

— Ты ничего об этом не знаешь! — отрезал он. — И надеюсь, никогда не узнаешь.

Оглушительный вопль, вырвавшийся разом из двух мальчишеских глоток, заставил их прервать разговор. Обернувшись, Сюзанна увидела, как мальчики опрометью кинулись к ней, отчаянно размахивая руками и крича что было мочи, как будто они боялись: вдруг она тут Же исчезнет, если они немедленно что-нибудь не сделают?

— Сюзанна! Сюзанна!

Волна любви захлестнула ее.