— Ладно, Ангус Йейтс, если тебе так хочется, можешь унести свою тайну с собой в могилу — мне надоело умолять тебя один-единственный раз сыграть благородного человека. Я просто скажу Меган, что никакой ты не святой, а значит, свадьбе не бывать.

И ее свадьбе тоже, — устало закончила девушка.

Весь гнев Ангуса вмиг испарился.

— Кажется, я понимаю, почему ты это сделала. Ладно уж, пусть все остается как есть, только постарайся убедить Меган, чтобы она не болтала об этом, хорошо?

— Я по-прежнему уверена, что это наилучший выход для всех нас, — примирительно сказала Сюзанна.

— Ладно, ладно. Только нужно предупредить Люка и Джонни.

Кивнув, Сюзанна немного помолчала, потом с извиняющимся видом тронула Йейтса за руку.

— При них я ни слова не сказала против Кэтрин, клянусь! Ты ведь мне веришь?

Ангус угрюмо кивнул.

— В их памяти мать осталась святой, и слава Богу — пусть подольше верят в это.

У Сюзанны едва не сорвалось с языка, что это вовсе не единственное воспоминание, которое мальчики свято хранят в своей душе. Разве они забыли, как любил их отец, как он гордился ими? Разве это менее важно? Какое право он имеет жертвовать этим ради памяти Кэтрин?

«А может, ты просто боишься, что развеются последние милые твоему сердцу детские иллюзии? Скорее всего ты упрямо хочешь видеть в нем прежнего Ангуса — совершенство, мужчину, который никогда не существовал. Брось, Сюзанна, выкинь это из головы, радуйся тому, что добилась своего, и очень скоро идиллические детские воспоминания исчезнут без следа».

— Хорошо, — тихо прошептала она и, приподняв тяжелую руку Ангуса своей маленькой ладонью, предложила:

— Пойдем порадуем мальчиков новостями.

К тому времени как им удалось разыскать Люка и Джонни, стрелки часов уже показывали полдень, и Сюзанна вдруг почувствовала, что голова у нее идет кругом В конце концов, замуж она выходит раз в жизни и, значит, в этот день просто обязана выглядеть красивой. К тому же ей следует держаться как можно дальше от Меган, по крайней мере пока со всем этим не будет покончено; а заодно и от Ангуса Йейтса тоже, не то она ляпнет что-то ужасное или он сделает что-то совсем уж непростительное. Тогда весь ее замечательный замысел рассыплется, словно карточный домик.

— Мы что-то сделали не так, пап? — спросил Люк, едва дождавшись момента, когда они остались одни, — Нет. Сядь на диван рядом с братом и слушай. Нам с Сюзанной надо кое-что вам сказать.

— Кто-то еще умер? — испуганно пробормотал Джонни.

— О Боже… — Упав перед ним на колени, Сюзанна порывисто обняла малыша. — Нет-нет, не бойся, это хорошие новости! Надеюсь, что они вас порадуют. — Улыбнувшись Люку, Сюзанна усадила Джонни, а сама направилась к глубокому креслу, обитому синим бархатом. Она приглядела его заранее — оно как нельзя лучше подходило для нее в роли новоиспеченной мачехи.

Стоило ей опуститься в кресло, как Ангус молча встал у нее за спиной, словно еще раз хотел подчеркнуть — она здесь только для того, чтобы стать преградой между вечно недовольным, суровым отцом и истосковавшимися по ласке сыновьями.

— Ты решил подарить нам щенка? — с надеждой спросил маленький Джонни.

— Щенка? — удивился Ангус. — Ну нет, кое-что получше. Во всяком случае, симпатичнее, это точно; а там уж решайте сами…

— Ангус! — с упреком в голосе бросила Сюзанна и тут же улыбнулась обоим мальчикам.