— Держу пари, что теперь они гордятся вами.

Его губы сжались, и тень омрачила лицо.

— Не знаю. Они развелись. — Это было сказано так, что становилось ясно: старая рана еще не зажила. — Отец живет в Австралии, он еще раз женился; а мать — одна в Нью-Йорке. К сожалению, я не очень часто вижусь с каждым из них.

— Простите меня, я не знала…

Он покачал головой.

— Не стоит, это произошло давно.

— В этом был замешан кто-то третий?

Эстер понимала, что задает чересчур личный вопрос, но ей ситуация в семье Гордриджа слишком напоминала драму, произошедшую с ее собственными родителями.

— К сожалению, да, — признался он. — Мой отец много ездил по делам — примерно столько же, сколько я теперь. Вначале мать не беспокоилась, но его поездки становились все продолжительнее и продолжительнее, а ее одиночество все глубже и глубже. — В его голосе появилась горечь, и Эстер поняла, что ему неприятно вспоминать прошлое. — Чтобы спастись от этого одиночества, мать решила найти себе работу. А ее работодатель был вдовцом, который любил поволочиться за женщинами… Не думаю, что необходимо рассказывать остальное.

— Так вот почему вы не женитесь! — вырвалось у Эстер.

— Не совсем так. Но вы должны согласиться, что мой образ жизни не способствует счастливому браку. Я не мог бы обречь какую бы то ни было женщину на жизнь, полную ожиданий и одиночества. И не мог бы ради семьи отказаться от того, чем занимаюсь. Поэтому… — он слегка пожал широкими плечами, — предпочитаю оставаться холостяком.

На Гордридже все еще были черные плавки, и, хотя Эстер внимательно слушала его рассказ, она не могла оторвать глаз от его загорелого тела. В нем не было ни унции лишнего жира, он был в прекрасной форме и совсем не походил на аскета, готового прожить до глубокой старости без женщины рядом.

— А разве вы не могли бы привезти жену с собой?

Гордридж скептически рассмеялся.

— Теоретически — да, но практически — нет. Мне это давно стало ясно. Любая женщина жаждет иметь настоящий дом, надежную опору, семью. Это в ее генах, Эстер! Неужели вы этого не знаете? Согласились бы вы жить здесь с Эдвардом постоянно? В палатке, без душа, без самых минимальных удобств?

— Если бы меня интересовала ваша работа, я бы считала это возможным, — ответила она задумчиво и удивилась, насколько серьезно он относится к любви и браку.

Гордридж снова пожал плечами.

— Да, есть женщины-биологи, которые отправляются в длительные экспедиции. Но все они мечтают рано или поздно устроиться в уютном маленьком домике в окружении счастливой семьи.

— Мои родители тоже развелись, — неожиданно сказала Эстер и сама удивилась — зачем.

Могло ли это заинтересовать Гордриджа? Может быть, подсознательно она надеялась, что это как-то сблизит их? Он прищурил глаза и внимательно посмотрел на нее.

— Это случается довольно часто, не так ли, Эстер? А что произошло у них?

Неожиданно у нее мелькнула мысль, что Эдвард мог уже рассказать ему об этом, и тогда Гордридж догадается, что они из одной семьи. Ей действительно нужно научиться молчать! Но отступать было поздно.

— Скорее всего, там оказалась замешана другая женщина.

— Сколько вам было лет?

Скрывать не имело смысла.

— Одиннадцать, — ответила она и с облегчением отметила, что в лице у него не появилось никаких признаков того, что он слышал эту историю раньше.

— Вы были совсем маленькой. В этом возрасте дети нуждаются в здоровой обстановке в семье.