Роб: ...Ближе, чем ты думаешь.

Я удивлённо нахмурилась. Несмотря на то, что моё замечание было лишь мимолётной колкостью, ответ Роба звучал на удивление искренне. Я не сразу поняла, почему.

АШ: Я забыла... ты же служил. Ты почти ничего об этом не рассказывал.

Роб: Но я много размышлял об этом. Кучка незнакомцев собирается под надуманным предлогом, ведь какой-то старый пердун сказал, что у нас есть великое предназначение. Забавно, как история повторяется. Помню, он тоже ездил на джипе.

АШ: Роб… я же говорила, не ты привел нас сюда.

Роб: Это ничего не меняет. Не меняет того, что я сделал ... с тобой, с Бобби, со всеми остальными. Возможно, ты и была там в лесу, но я был тем, кто всё это начал, тем, кто больше всех хотел узнать, что же в конце дороги.

АШ: Как думаешь, что там?

Роб: Я начинаю думать, что мне не суждено этого узнать. Я так долго переезжал с места на место и смотрел на то, как другие пускают корни. Насколько я могу судить, конец дороги там, где ты сам решаешь остановиться.

Я положила голову на плечо Роба. Он нежно обнял меня. Вскоре обезболивающее начало действовать, незаметно обволакивая моё и без того ослабленное тело. Боль утихла, притупившись вместе с остальными чувствами. Солнце всё ещё ярко светило сквозь лобовое стекло, а мои веки потяжелели и начали опускаться.

Я наблюдала за силуэтами, мелькающими за окном, но держать глаза открытыми становилось всё тяжелее.

АШ: Я не хочу, чтобы всё закончилось так.

Роб: Я знаю, мисс Шарма, знаю.

Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в сон без сновидений, — это рука Роба Гатхарда, тянущаяся к ружью.

Когда я снова открыла глаза, солнце уже клонилось за горизонт.

Меня переложили. Когда ко мне начало понемногу возвращаться зрение, я поняла, что всё ещё нахожусь во Вранглере. Моя голова лежала на куче свежей одежды, меня укрывал мягкий походный плед.

Я приподняла голову и осмотрелась — Роба нигде не было. На секунду забыв о том, что творилось снаружи, я хотела было позвать его. Но слова застряли в моем горле, когда мимо окна проплыла волочащаяся фигура, отчаянно протягивающая вперёд руки.

Вспомнив об осторожности, я сдвинула одеяло в сторону и медленно двинулась к передним креслам. Там было так же пусто, за исключением небольшого клочка бумаги, вырванного из моего ежедневника. Он лежал на сиденьи водителя, сложенный так, чтобы что-то под собой скрыть. Развернув листок, я увидела свои наушники и пять аккуратно выведенных слов:

«Первый канал для всех машин».

Дрожащей рукой я положила записку на приборную панель и медленно перебралась на место водителя. К горлу подкатился ком. Я подсоединила наушники к радиоприёмнику, сделала один дрожащий вдох и нажала на кнопку с цифрой 1.

АШ: Роб?

Роб: Мне... мне жаль, мисс Шарма.

АШ: Роб, где ты?

Роб: Немного ниже по дороге. Выбрался на одну из крыш. Знаешь, я ведь всегда ненавидел города, но, если смотреть сверху, вид действительно чудесный.

АШ: Вернись, Роб. Вернись... пожалуйста.

Роб: Я бы хотел вернуться. Правда. Но мы оба знаем, что они не уйдут. А тебе нужна машина, чтобы добраться туда, куда нужно, так что... лучшее, что я могу сделать, — это пошуметь тут немного и убрать их с твоего пути.

Я положила голову на руль.

АШ: Без тебя у меня ничего не получится.

Роб: Я не думаю, что это правда, мисс Шарма. Что бы ни было на этой дороге ... оно хочет, чтобы ты проделала весь путь. Всё, что я должен был сделать — это привести тебя сюда. Ты не обязана меня слушать. Ты можешь развернуться и поехать домой… но, так или иначе, выбраться удастся только одному из нас. Поэтому остаётся ответить лишь на один вопрос… в какую сторону ты поедешь?

АШ: Так.