Покрасневшая и злая, Жаклин ушла в комнаты, а я не знала, куда деваться от неловкости.

– Даша, – произнес Аллан, – вы же не знакомы как следует с Антуанеттой. Тина, подойди сюда.

Высокая девушка послушно подошла к нам. В те два раза, что я видела Антуанетту Прудон, она была одета в серое платье и гладко причесана. Сейчас на. ней красовался ярко-красный костюм с перьями, а пепельные волосы были распущены по плечам.

– Тина, – сказала она и протянула узкую руку. Да, будущую мадам Гранж было трудно назвать красавицей. Мелкие черты лица, небольшие, близко посаженные к узкому носу глаза, острый подбородок, хрупкая, если не сказать тщедушная, фигурка. Рука, которую я пожала, была похожа на лапку больной обезьянки.

– Очень рада, – вежливо сказала я.

– Взаимно, – ответила Тина. – Аллан много про вас рассказывал. Он искренне восхищается вашим умом. Говорит: если бы не я, то сделал бы предложение вам. Вы ведь тоже богаты, жаль только, что старше него и некрасивы. Но я не ревную, ведь теперь Аллан мой. – И она весело рассмеялась.

Я уставилась на нее с искренним восторгом – редко встретишь глупость в таком чистом виде. Аллан тихо засмеялся:

– Тина неподражаема!

– Пойду поищу своих, – сказала я.

– Мари крушит торт.

Я двинулась в столовую. Маша и правда была там. Вместе с Галиной Владимировной они оживленно что-то обсуждали.

– Добрый день, – сказала я. – Галина Владимировна, а как вы добрались сюда?

– Приехала на машине, – ответила старуха. – А что?

– Просто Жаклин была одна…

– Я не езжу с ней, боюсь раньше положенного отправиться на тот свет.

– Мамочка, ты знаешь, у Аллана в оранжерее есть коллекция попугаев. Можно, я пойду посмотрю?

– Конечно, сходи, моя дорогая. А ты не знаешь, где Жаклин?

– Она пролила вино на платье и пошла замыть пятно. Куда-то на второй этаж.

Я пошла наверх по широкой лестнице. В холле второго этаже были спущены шторы и горел свет. На стенах тут и там висели картины. Я пригляделась: имена и фамилии художников мне ничего не говорили, но пейзажи, в основном горы, показались слегка мрачноватыми. Интересно, это выбор Аллана или его первой жены? Я толкнула первую дверь и оказалась в кабинете. Большой письменный стол, диван и кресла из светлой кожи, книги и тоже картины. Уже собираясь выходить, я услышала тихий шепоток.

– Кто там? – от неожиданности слишком громко спросила я.

– Не пугайтесь. – В углу на коленях стояла Тина.

– Господи, что вы делаете?

– Молюсь.

– Молитесь – кому?

– Богу, конечно.

Я повнимательнее посмотрела на стену – на ней висела картина с изображением распятого Христа. Тина поднялась с колен:

– Я ведь хотела идти в монастырь, потому и привыкла молиться несколько раз в день. Трудно сразу отвыкнуть. Вообще-то я не собиралась замуж выходить. Никогда. Но тут Аллан внезапно сделал мне предложение.

– Просто ни с того ни с сего? Вы даже не встречались?

– Нет, он сначала приехал к моим родителям и попросил у них разрешения поухаживать за мной. Правда, благородно? Как в романе. А когда они дали согласие, начал приглашать в. театр, на концерты. Он тоже, как и я, любит музыку восемнадцатого-девятнадцатого веков. И вообще у нас много общего. Он тоже одинок и несчастлив. Знаете, первая жена его не любила. Она ему изменяла, а Аллан ее просто обожал и так переживал после ее гибели! Бедный, он столько в жизни страдал.

Из моей груди вырвался вздох, сколько глупых женщин поймались на крючок сострадания! Мой третий муж тоже обожал рассказывать своим пассиям о моих похождениях и своих страданиях.