- Дай мне пройти, — резко сказала я, пытаясь обойти его и глядя только на его воротник.

Он тут же схватился за дверную раму и полностью закрыл для меня проход.

Пытаясь сохранять спокойствие, я попросила еще раз:

- Убирайся с моей дороги, я прошу тебя.

- Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

- Тебе ничего не надо говорить. И мне нечего тебя слушать. Начиная с этого момента, нам не о чем говорить. Отодвинься. Или получишь постоянный загар от моего огненного луча, — говоря это, я старалась дышать глубоко, чтобы окончательно не выйти из себя.

Он наклонился вперед, подбираясь ко мне еще ближе.

- Какая муха тебя укусила? Я ничего плохого не сделал.

Я прищурилась.

- Ну, разумеется, ты ничего плохого не сделал. Ты поцеловал меня прошлой ночью, но у нас нет отношений, в конце концов, я у тебя не единственная. Поэтому у тебя есть право встретиться со своей бывшей.

- Всё было не так, как ты думаешь.

Тут он замолк, и я поспешила ответить:

- Ну, конечно. Ты выходишь утром из ее спальни, и я должна думать, что у вас ничего не было. Готова поспорить, что ты был бы рад это скрыть от меня, как и всё остальное, чтобы попозже еще со мной позабавиться. Или, — добавила я, наконец-то посмотрев ему в лицо, — ты уже решил, что я не стою твоих усилий.

- Не могу поверить, что ты считаешь меня способным на такое.

- Я не хочу иметь с тобой никаких дел, — рявкнула я. — А теперь убирайся с моей дороги.

Ром напрягся, а бледно-голубая радужная оболочка его глаз стала еще бледнее, а зрачки стали меньше и заострились с обоих концов, как у кота.

- Во-первых, я не спал с ней. Во-вторых, я не проводил ночь в ее комнате. Я пошел туда, чтобы взять кое-что, и, если бы ты заглянула в спальню, то увидела бы, что Лексис там нет. Она на кухне с Таннером. И в-третьих, я думаю, что уже доказал, что ты стоишь моих усилий. Я боролся со своим желанием обладать тобой, но факт в том, что я тебя хотел и по-прежнему хочу.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и ушел, оставив меня стоять с раскрытым от изумления ртом. Я приложила дрожащую руку к груди. «Ты стоишь многих усилий», — сказал он, — «я хочу тебя». Я почувствовала, как женственность во мне радостно запела.

Он действительно так думал, а не старался польстить моему эго. Он казался слишком грубым. Даже неприветливым. Дикость, исходившая от него, едва не ранила меня. Я сглотнула. И боль прошлой ночи вдруг вернулась ко мне, хотя, наверное, она меня и не оставляла. Мои соски под футболкой затвердели, а живот напрягся в предвкушении прикосновений Рома.

О, да, он действительно именно это имел в виду. Он говорил правду. Он и Лексис не занимались сексом. У удовлетворенного мужчины нет морщинок от напряжения вокруг глаз, он не ворчит от неутоленного желания. От дикости. Как будто он готов был повалить меня на пол, сорвать одежду и трахнуть прямо здесь и сейчас, и к черту весь остальной мир.

По позвоночнику побежали мурашки блаженства.

Расправив плечи, я последовала вслед за Ромом. Я улыбалась, как идиотка, но ничего не могла с собой поделать. Хорошо, хоть не подпрыгивала. Ладно, наверное, немного все же подпрыгивала, стуча ботинками по мраморному полу.

Коридор вел в гостиную, из которой мы перешли в столовую, которую я не заметила прошлой ночью, потому что очень устала. Теперь же я рассматривала всё во все глаза. Вокруг низкого, вытянутого стеклянного столика лежали большие, разноцветные шелковые подушки, заменявшие стулья. Высокая арка отделяла столовую от кухни, отделанной хромом и серебристой сталью и оснащенной по последнему слову техники. Серебристый холодильник, хромированный кухонный стол, серебристые кран и раковина.

Лексис и Таннер стояли у кухонного стола. Лексис, как всегда, выглядела очень мило.