Переставала дышать? Я рукой дотронулась до болевшего горла. Милостивый Боже. Я была так близка к смерти и даже не знала об этом. Я бы не успела попрощаться с отцом и с Шерридан. Не увиделась бы с ними в последний раз.

- Я хочу позвонить папе, — сказала я, вдруг почувствовав настоятельную потребность услышать его голос.

- До того, как ты это сделаешь, Ром хотел бы с тобой поговорить о нем, — сказала Лексис странным голосом.

- Почему? — я вскочила, но это движение мне многого стоило. На меня сразу обрушились головокружение и тошнота, а перед глазами замигали яркие огоньки. Я потерла висок одной рукой, а живот — другой. «Он в порядке, он в порядке, он в порядке», — повторяла я про себя…

- Почему? — повторила я, мучительно застонав.

- Тебе не стоит беспокоиться. Твой отец жив и в порядке. Даю слово.

Мое сердце заколотилось в груди, а по венам пробежал холодок, когда я посмотрела в ее зеленые глаза, пытаясь выяснить, не обманывает ли она меня. Она казалась мне искренней, и я решила поверить ей. Медленно расслабляясь, я опустилась на подушку.

- Что не так со мной? Почему я так ослабела?

- Наверное, ты слишком много вдохнула угарного газа.

Я нахмурилась.

- Разве я не должна иметь против него иммунитет? Ведь я же сама устроила этот пожар.

Она пожала изящными плечами.

- Ром сказал, что ты теперь слишком чувствительна к загрязнениям окружающей среды. И хотя ты сама способна пережить огонь, но вот дым влияет на тебя сильнее, чем на других людей, потому что теперь ты — сама матушка Земля. И загрязнения тебе причиняют вред такой же, как и всей планете.

А вот это было похоже на правду. И мне это совсем не понравилось.

Лексис отвернулась от меня и подошла к единственному окну в хижине. Она распахнула коричневые занавески и выглянула наружу. Тот, кто выбрал этот ужасный коричневый цвет, заслужил хорошую взбучку. И это еще мягко сказано. Наверное, это был Ром, так как Лексис, судя по ее квартире, выбирала лишь яркие и дорогие вещи. Значит, Ром заслужил порку, не так ли? Я с удовольствием это устрою.

- Кто-то идет? — спросила я.

- Нет.

Мы немного помолчали. Я неловко подвигалась по кровати. Что она…

- Я люблю его, — выпалила я.

Ладно. Мы поговорим об этом, верно? Лучше выпалить всё и сразу, чем позволить этому постоянно изводить меня и стоять между нами. Я продолжила:

- Я поняла это через час после того, как встретилась с тобой. Так почему ты его отпустила?

Она горько рассмеялась.

- Я — ясновидящая, это одновременно и благословение, и проклятие. Я знала… до того, как вышла замуж за Рома, что мне не суждено быть с ним, но я всё равно сделала это. Я надеялась, что он полюбит меня так, как я любила его.

Я озадаченно посмотрела на нее.

- Я не понимаю.

Она уныло улыбнулась, и я даже почувствовала к ней жалость. Боль в ее глазах была просто сокрушающей.

- Мы прожили вместе много лет, сначала просто так, а потом поженились, и тут я забеременела. И всё же я знала, что если уйду от него, то он будет связан со мной, даже если не захочет этого.

- Обычно я не такая глупая. Во всяком случае, я так думаю. Но сейчас я не понимаю, что ты мне пытаешься объяснить.

Мне не надо было быть эмпатом, чтобы понять, что она сейчас чувствовала. Ее плечи опустились, она выглядела очень грустной.

- Я нравлюсь Рому. Он даже любит меня по-своему, но не такой любовью, которую следует испытывать к жене. Я знала, всегда знала, что ему предназначена другая девушка. Он этого не знал. Он думал, что я — его единственная женщина, но рано или поздно он узнал бы правду. И остался бы со мной, не обращая внимания на желание, — нет, на жажду, которую стал бы испытывать к этой девушке, — она вытерла слезу дрожащей рукой.