Честно сказать, я была бы рада с ними увидеться. Расспросить Натали и Люсию о БДСМ. И узнать больше о собственном муже.

Минутку… А если противоречия заключаются во мне? Что если его семья считает меня недостаточно хорошей для него? Или, чего хуже, охотницей за богатством?

— Значит, пока остаёмся, — сдался он.

— Здорово! — я убедительно изобразила улыбку.

Его губы коснулись моих.

— Я сегодня пораньше планирую поработать. — Он ежедневно проводил час за компьютером. — Присоединишься ко мне?

Всю неделю я так и делала. Растягивалась на диване в кабинете, больше глазея на него, чем в подаренный им ноутбук. В первый же день я поняла, что не могу сопротивляться его сосредоточенному выражению лица. И забралась под стол.

Когда я занялась его молнией, он резко выдохнул.

— Prosto rai, — простонал он, раздвигая колени…

Я была не прочь повторить это и сегодня, но чувствовала себя не в своей тарелке.

— Я лучше пойду прогуляюсь.

Он уселся в кабинете, а я оделась и направилась к конюшням. Шагая по ухоженной дорожке, я едва замечала окружающий пейзаж, полностью погрузившись в мысли о будущем.

Чем сильнее я сближалась с Дмитрием, тем сильнее чувствовала, что предаю интересы моей семьи и собственные убеждения. С другой стороны, если я начинала говорить себе, что вернусь к родным и к своей прежней жизни, то мучилась из-за вины перед русским.

Спасти своих близких значило предать его доверие.

Похоже, я угодила в ловушку.

А мошенники терпеть не могут ловушки, кроме тех случаев, когда расставляют их сами.

Тропинка стала подниматься вверх и привела меня на луг с полевыми цветами, растущими перед белоснежными конюшнями. Большинство лошадей находились снаружи, в четырёх загонах. Лошадки ржали друг на друга и трясли головами.

Я наблюдала за ними, облокотившись на ограду.

Время, проведённое с Бреттом, поставило передо мной ряд вопросов. Отношения с Дмитрием тоже заставляли гадать: можно ли влюбиться за такое короткое время? Смогу ли я ему доверять? Получится ли построить свою жизнь с не-мошенником?

Один гнедой жеребчик заржал, подставив морду свежему ветру, а потом поскакал по кругу. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Наверное, здесь будет здорово расти малышам.

Нахмурилась. Совсем не типичные для меня мысли. С другой стороны, мы с Дмитрием поговорили немного о детях.

— Ты знаешь, что такое быть родителем, а? — шутливо спросила я. — Не уверена, что подхожу на эту роль.

Он вздёрнул подбородок.

— За те несколько лет, которые я провёл с матерью, я усвоил, что значит быть родителем: бесконечное терпение, безусловная любовь и защита ценой собственной жизни. — Он выдержал мой взгляд. — Виктория Севастьянова, ты станешь прекрасной матерью.

В то время как я создавала образ «хорошей девочки», Дмитрий заронил во мне мысль о собственных детях, и мысль эта уже давала всходы. Меня не привлекала перспектива иметь детей от Бретта. Но нас с Дмитрием в качестве родителей я представить могла.

Он был немного не в себе; я была чуточку скрытна. Чёрт, а ведь могло сработать.

Достав мобильник, я позвонила сестре.

— Он мне нравится.

— Деньги тебе его нравятся, детка.

— Не забывай, что я могу сегодня же с ним развестись и остаться с половиной его состояния, — напомнила я. — Кэрин, я представила, что у него нет ни копейки. Представила, как мы будем вести честную жизнь. И поняла, что меня всё равно к нему влечёт. Он заботливый, умный и внимательный.