Самоубийство. Кульминация ужаса, жестокости и боли.

— После того, как Максим вмешался, он заставил меня лечь в клинику. Врач предложил таблетки, которые помогали бы мне оставаться в реальности, однако у них был один побочный эффект. Они убивали либидо. У меня был выбор. Вменяемость и воздержание или безумие и секс. Таблетки и отсутствие секса позволили мне сконцентрироваться на работе. Таким образом я прожил несколько лет.

— Когда последний раз ты был с кем-то до меня?

— Довольно давно.

Я видела, как он не хотел распространяться на эту тему.

— Насколько давно?

— Прошло несколько лет.

— Сколько именно?

Он расправил плечи.

— Я полностью воздерживался восемь лет.

Я ничем не выдала изумления. Это многое объясняло в его поведении, начиная от нашего первого вечера… удивление на его лице, когда он изучал моё тело в туалете пентхауса.

Не говоря уж о том, с каким странным энтузиазмом его родные восприняли его интерес ко мне.

— Большую часть времени я работал, — сказал он, как бы оправдываясь. — И я страдал не в одиночку; Максим воевал с собственными призраками. Его спина была покрыта шрамами, и после того, что он вытерпел в том подвале, он не выносил чужих прикосновений.

Неудивительно, что самые длительные отношения у Максима длились всего час.

— Брат был покрыт шрамами снаружи так же, как я — изнутри. Я решил, что мы оба останемся такими навсегда, не желая иметь ничего общего с Алексом, вдвоём несущие эту ношу.

— А потом он встретил Люсию, — пробормотала я. Дмитрий говорил, что ему была ненавистна сама мысль о ней. — И ты вновь почувствовал себя преданным.

Он со свистом втянул воздух.

— Да.

Я накрыла его руку своей.

— Это нормально. Я чувствовала бы то же самое. И любой на твоём месте.

— Я был так в нём разочарован. — Под моей ладонью рука Дмитрия сжалась в кулак. — Мы с ним ставили разум и логику превыше всего, но он поклялся, что чувствует с ней связь, которую невозможно было объяснить ничем рациональным. Мой безжалостный циничный брат начал нести какую-то чушь о грёбанных родственных душах.

Всё как рассказывали Натали, Люсия и Джесс.

— Я смеялся над Максимом, решив, что он стал таким же безумным, как я. Но когда он ради Люсии рискнул своей жизнью, я понял, что он и правда в это верил. А я — по-прежнему нет.

Чёрствая часть меня тоже относилась к этому скептически, но пример моих родителей…

— Максим мог почему-то выносить только её прикосновения. Он мог проспать всю ночь напролёт, обнимая эту девушку. Он смеялся. Даже помирился с Алексом. — Голос Дмитрия погрубел. — С момента его свадьбы я ещё никогда не чувствовал себя так одиноко.

Я вспомнила, как Дмитрий стоял в одиночестве на террасе, устремив взгляд на луну. Люсия сказала, что он по натуре волк-одиночка. И как это бывает с чудищами в сказках, Дмитрий вовсе не хотел таким быть.

Обхватив его кулак обеими руками, я запечатлела на нём поцелуй.

— Больше нет.

Его брови сошлись на переносице.

— Больше нет.

— Продолжай, пожалуйста. Я хочу узнать тебя лучше.

Приняв решение поделиться прошлым, Дмитрий продолжил:

— Мне не было ещё и тридцати, когда я заработал огромное состояние, которое не приносило удовлетворения. Деньги были подобны какому-то гротескному существу, увеличиваясь гораздо быстрее, чем я успевал их тратить. Богатство словно издевалось надо мной, потому что чем богаче я становился, тем сильнее тосковал о том, чего нельзя было купить за деньги: ясный рассудок, дружеское общение, собственная семья.