И все трое пялились на меня.

— Это какой-то… разврат, — прошептала я. Это недопустимо.

— Подчинись мне, — потребовал Дмитрий. — Я лишь следую твоим нуждам, потому что ты — развратная девочка.

Это он меня такой делал. И вот я уже выгнула спину. — Да, да…

Он шире раздвинул платье, оголяя грудь.

Реакция зрителей — полуприкрытые веки и приоткрытые губы — сделала мои соски ещё твёрже. Дмитрий и сам был для меня незнакомцем, а теперь зрелище разделяли ещё трое.

— Смотри, какой ты стала влажной! — пробормотал он, совершая эти адско-райские движения пальцами. — Ты ведь хочешь, чтобы на тебя смотрели.

Я хотела! Во мне пульсировало это желание: чтобы он меня контролировал, а другие бы на это смотрели.

Почувствовав, что я сдаюсь, он ткнулся носом мне в ухо. — Разве не приятно делать то, что я говорю?

Теперь я уже непрерывно стонала. И готова была расплавиться на глазах у этих чужих людей. Меня так сильно трясло, что грудь подпрыгивала на радость публике.

Решительно потянув меня за волосы, отчего я (и рыжая) одновременно вскрикнули, Дмитрий уложил мою голову себе на грудь. — Ты ведь хочешь, чтобы они знали, какая ты влажная? — Те два пальца он погрузил глубоко в меня, продолжая большим пальцем массировать клитор.

— Ааа! Уже близко, уже близко… — О, Божечки, четыре человека увидят, как я кончаю.

— Может, показать им, как блестят мои пальцы от твоей смазки?

— Нет, н-е-ет. — От одной лишь мысли об этом моё лицо вспыхнуло. Светить сиськами — это одно, я и сама так делала раньше, но то, что он предлагал — нечто совершенно интимное!

Только Дмитрий уже поднял вверх мокрые пальцы, которые освещались моим неоновым ошейником. От этой картины рыжая вскрикнула и ещё сильнее заёрзала. Темноволосый застонал, его тело дёрнулось. Блондин выругался и стиснул зубы, пытаясь не кончить.

Я словно обезумела. Никак не могла выровнять дыхание. — Сейчас… закричу. Не дай мне… закричать.

— Не дам. Всего лишь попробуй. Потом я доведу тебя до конца. Другой рукой он вновь занялся моим клитором, а влажные пальцы поднёс к моему рту. Обжигая шею горячим дыханием, скомандовал: — Соси.

Абсолютно недопустимо. Готова ли я на такое перед всеми? Слова не складывались в предложения. — Как… ты… — я осеклась, прошептав, — что со мной происходит?

— Подчинись, Вика.

Издав крик, я наклонилась к его пальцам. Я сосала их, пробуя собственный вкус. Глаза закатились, бёдра насаживались на его ладонь.

Дмитрий выдавил с болью в голосе: — Они на тебя смотрят. Пялятся. Покажи им, как моя развратная девочка любит кончать.

Я самозабвенно облизала его пальцы, когда он их вынимал.

Его ладонь зажала мой рот. Погрузив в меня пальцы другой руки, он начал ими вибрировать…

Пик. Конец. РАЗРЯДКА.

Я взорвалась, вопя в его ладонь, пока тело билось в конвульсиях. Его голос в моём ухе лишь усиливал и без того ослепляющий оргазм. Он говорил, какая я красивая. Что ему никогда не забыть, как в его объятьях я впала в неистовство.

Он говорил, что я — совершенна.

Полёт. Восторг. Этот мужчина.

Через некоторое время я пришла в себя после самого сильного оргазма, который у меня когда-либо был. О котором я когда-либо мечтала.

Он убрал руку от моего рта. По-прежнему бормоча ласковые вещи, он продолжал нежно меня поглаживать, пока я не оттолкнула его руку.

Я слышала только наше дыхание. Прижавшись к шее, я вдыхала его запах. В знак благодарности лизала его кожу, чувствуя растущую привязанность внутри.