Отражённый бриллиантом луч солнца неприятно кольнул глаза — словно догадавшись, что мы планируем с ним сделать.

Да, я была суеверна, как и вся наша братия, и верила в символичность обручальных колец.

Если я пожертвую подаренным Дмитрием кольцом, то не призову ли проклятье на те чувства, которые он ко мне испытывает?

Чёрт, да какая разница? Против нас я уже играю краплёными.

***

— Пока нас не было, доставили кое-какие заказы, — сообщил Дмитрий за ужином.

Мы наслаждались салатом из курицы с абрикосами и базиликом, а также разогретыми круассанами. Он открыл бутылку вкусного вина, которое пила в основном я.

С моря дул тёплый ветерок, и запах соли, казалось, проникал в даже кровь.

— Какие заказы? — Он тоже проникал в мою кровь. Когда ветер растрепал его волосы и края расстёгнутой белой льняной рубашки, я вздохнула. Он был в рваных джинсах и босиком. Мне нравилось, что он выглядел так по-домашнему.

— Несколько свадебных подарков.

— От тебя? — Я оглядела дом, который ему хотелось называть «нашим». — Разве ты не подарил мне уже достаточно?

— Не успокоюсь, пока не подарю тебе весь мир, как обещал. — И добавил шутливо, — Я ведь предупреждал, что буду просто неприлично тебя баловать, а ты всё равно решила выйти за меня замуж? Вика, уж не заболела ли ты?

Я улыбнулась.

— Вот не думала, что ты окажешься таким шутником.

Он удивлённо моргнул.

— А я не думал, что кто-нибудь меня таким посчитает. У меня в этом деле совсем нет опыта.

Счастье действительно не купишь.

— Но сегодня тебе было весело?

После байдарки мы плавали в бассейне — пытались, по крайней мере — потому что в воде нас неумолимо тянуло друг к другу. Я медленно ласкала его рукой, в то время как его пальцы творили со мной что-то немыслимое. Потом мы перекусили и валялись голышом в лучах вечернего солнца.

Вернувшись в дом, мы обновили огромную душевую кабину. Готова поклясться, что скамейка внутри была специально придумана для того, чтобы я могла, сидя, делать ему минет. Не желая оставаться в долгу, он усадил меня на высокую мраморную полку, явно придуманную для того, чтобы откинуться назад и открыться его поцелуям.

Он только что кончил мне в рот, но уже сам начал меня ласкать — показав невероятный фокус…

— Это лучший день в моей жизни, — сказал он. — Любой день с тобой легко перевешивает все остальные.

Мы действительно неплохо проводили время, но, уверена, у него были и другие хорошие воспоминания.

— Разве в детстве у тебя не было чудесных дней?

Он отвёл взгляд:

— Ничего выдающегося.

— Каким было твоё детство в Сибири?

На его щеке дёрнулся мускул.

— Холодно, сурово, скверно.

— Ты о погоде? Или о детстве?

— Выбери сама, — буркнул он, ясно давая понять, что мне не стоит продолжать расспросы.

Хорошо. Я дам ему время, раз его раны ещё не затянулись — как часть перемен.

Кроме того, чем меньше я стану копаться в его прошлом, тем меньше он — в моём. Я сменила тему.

— Что ты обычно делаешь в свободное время?

— Его у меня не было, — смягчившись ответил он, получив эту временную передышку. — Я старательно самосовершенствовался.

Я улыбнулась.

— Ты и твои перемены.

— Я доложен был подготовиться ко встрече с женщиной моей мечты.

Я продолжала улыбаться:

— Как я могу быть женщиной твоей мечты, ты едва меня знаешь!

— Я знаю достаточно, Виктория.