— Пятьдесят миллионов на шесть — шесть. — Выигрыш давал ему четырёхкратную ставку, то есть он получал двести миллионов. От таких сумм, крупье обычно становилось плохо, и казино долго согласовывало ставку, но стоявший напротив молодой мужчина лишь кивнул.

— Ставка принята. Ставок больше нет.

За самим столом уже никто не сидел, зато вокруг стояла настоящая толпа, следившая за игрой.

Но как ни пыжился Бургал, кубики вроде бы уже вставшие на шестёрки, крутанулись ещё раз, показав пару двоек.

— Два — два. Ставок на два — два нет. Казино просит удвоить ставки или потерять их.

Какого труда Бургалу стоило сохранить видимость спокойствия, ему самому было непонятно, но он полез в карман, достал из портмоне золотую пластину Игорной Лиги, ценой в сто миллионов, служившую ему амулетом на удачу и отодвинув фишки, положил её на игровое поле.

— Ставка сто миллионов на шесть — шесть, принята. — Калашников лучезарно улыбнулся единственному оставшемуся за столом игроку. — Ставок больше нет.

Никита снова метнул кубики, и они словно живые пробежались по сукну, и ударившись с глухим стуком в отбойник покатились обратно.

— Два — два. Ставок на два — два нет. Казино просит удвоить ставки или потерять текущую ставку.

Зал слитно вздохнул, словно единый организм, а в комнате, где наблюдали за игрой все замерли.

Двести миллионов это всё что у него было на счетах не учитывая недвижимость и акции. Бургал подгрёб на поле фишки на пятьдесят миллионов, протянул руку, и юрист вложил в неё бланк денежной расписки.

Тут же подошёл юрист от казино, и когда расписка была написана и подписана, заверил её своей личной печатью, положив на игровой стол.

— Ставка на двести миллионов принята. — Никита, не глядя на поле, а смотря прямо в глаза Бургалу, нарочито медленно встряхнул стаканчик, и не отпуская взгляда, коротким кистевым движением пустил кубики по столу. Все замерли, глядя как пара костей катятся по сукну, синхронно ударяются в стенку, и откатываются на середину.

— Шесть… пять. — Никита всё также не глядя на стол, начал точными движениями сгребать лопаточкой все фишки. — Казино выиграло.

— А… — Бургал вскочил и запрыгнув на стол, бросился на Никиту.

Никто не понял, что случилось, но звук удара услышали все и увидели, как самый известный игрок на планете, падает на стол, с разбитым лицом.

Охранники Бургала только шевельнулись, как из толпы вышли шестеро здоровенных парней, с дубинками в руках, и всё стихло не начавшись. Но Никита, приподняв игрока за шкирку словно котёнка, перевернул на спину, рванул рубаху и пиджак на его груди, и под слитный вздох толпы приподнял за цепочку светящуюся каплю густо-синего цвета в кожаной оправе.

— А вот и секрет удачливости… Он задумчиво смотрел на кристалл, истекавший силой неизвестного ему типа и когда к нему протолкались два мага — антижулика, кивнул. — Ну как вам штучка?

— Да ты как её углядел-то? — Старший смены поводил рукой над кристаллом. — Вообще же нет фона у вещи!

— А он постоянно трогал его через рубашку. — Никита усмехнулся. А в ситуации, когда человек круто проигрывает, он тыкается либо за какой-то памятной вещью, либо вот. За амулетом.

Жульничество за игровым столом в этом мире было одним из тягчайших преступлений, и за Бургалом приехали из полиции безопасности, правда исписав при этом кучу бумаги, и собрав показания почти от всех, кто стоял рядом.