И в какой-то момент, перед Никитой гулявшим по набережной возник мужчина в сверкающих белых одеяниях, длинными соломенно-жёлтыми волосами, и огромными глазами, словно у кошки.

Он молча стоял, глядя на море, а Никита уже успевший «срисовать» плотную боевую ауру незнакомца дал команду жёнам не вмешиваться, а Хабарову увести девчонку.

— Час тебе, чтобы снести все храмы, и убраться отсюда, прихватив своих людей.

— Мне и пяти минут хватит. — Никита усмехнулся и почти мгновенно покрылся пластинами тяжёлой брони и в руках его сверкнул меч, сразу зашелестевший нитями энергии сармы.

Противник кивнул, видимо соглашаясь принять бой, выронил стаканчик с недоеденным мороженным на асфальт и закрутившийся вдоль тела вихрь окутал его тело пластинами сверкающей брони, а в руках появился меч типа скимитар, только огромный, почти в рост человека.

Жёны уже разогнали людей на набережной, плотными пучками инфразвука, вызывавшего панику, и сами встали в круг, обозначая площадку, окутавшись ворохом узоров.

Аррил Инго, «окучивал» землю уже так давно, что помнил первых кроманьонцев и естественно именно он и воплощал всех богов мира, давая каждому племени то, в чём оно нуждалось более всего. Жестоких и помешанных на интригах — грекам и римлянам, суровых и кровавых — евреям, нравоучительно — равнодушных азиатам, а крайне многочисленном племени индусов — такую толпу в которой каждый находил себе достойного покровителя. И только с русскими всё было плохо. Часть их правда оторвали католичеством, но остальной народ, что от старых богов, что от христианства требовал отношения словно к своим детям, что конечно невозможно. Но поток от Земли шёл ровный и вполне приличный и терять его совершенно не хотелось.

И тут словно арлекин из-за кулис выскакивает этот юный наглец, мгновенно преодолевший границу между серединниками и верхняками, а позже ворвавшись в Чертоги.

Они бились на всё возрастающих скоростях и уже слились для человеческого взгляда в туманное облако. Арил имел достаточно большой энергозапас, чтобы принимать удары противника на защитные узоры, хотя меч Никиты гасил их один за другим, едва не касаясь поверхности брони. Бой застыл в неуверенном равновесии. На стороне Никиты были узоры четырёх сил, а у Арила Инго бездонная мощь накопителей.

Перемещаясь он наступил на какую-то ветку успев скорректировать положение стопы чтобы не поскользнуться и удивился откуда на асфальте зелень. Но в момент, когда два меча уже вновь собирались столкнуться, что-то невероятно болезненное вцепилось в ногу Арила и его казавшийся бездонным океан энергии, стал быстро пересыхать, а меч Никиты пройдя сквозь узор защиты рассёк плечевую пластину, выбив из руки брызги крови.

Арил отскочил, и увидел, что ногу его оплело какое-то растение и уже хотел смахнуть его мечом, как неведомая тварь соскочила, и превратившись в человечка ринулось бежать.

Огромная волна силы, украденная у врага, мягко затопила Никиту, заставив тело засиять, словно освещённое сотней прожекторов, но Калашникову было не до визуальных эффектов и он, не давая противнику ни мгновения передышки продолжил атаку ещё увеличив скорость.

Кончик его меча прошёлся по нагрудной пластине Арила, вскрывая её и тело под ним, а нити сармы уже впились в плоть, терзая его адовой болью, от чего тот рухнул на колени, а через мгновение его голова, крутясь и поливая вокруг алым, пролетела по воздуху, и упала бы, если бы не Вера, поймавшая останки бога словно вратарь.