Карл лишь улыбнулся, и благодарно кивнув Вазгену за поставленный рядом кофе, приподнял чашку, и повёл носом над напитком.

— А и правда неплохо. — Он усмехнулся и сделал крошечный глоток, растерев кофе по верхнему нёбу, для усиления вкуса. — Очень хорошо. Я не большой ценитель кофе, но это и правда фантастически хорошо. — Он посмотрел на Никиту. — Надеюсь у меня будет возможность угостить вас настоящим британским чаем во время вашего посещения Великобритании?

— Возможно. — Никита кивнул. — На Острове и правда есть что посмотреть. Можно сказать, живая история.

— И в связи с этим у меня есть вопрос. — Карл сделал ещё один глоток и поднял глаза на Калашникова фиксируя его реакции. — Почему бы вам не присматривать за Старым Светом так же ревностно как вы смотрите за Россией? Мы тоже жители Земли, и хотели бы доступа к порталам в Серединные миры, и их технологиям. Россия благодаря вам получает огромный гандикап[1], и мы считаем это несправедливым.

— Таким же как все мирные договоры, подписанные вами с Россией, на протяжении пятисот лет? — Никита усмехнулся. — А может вы желаете ознакомить Вселенную с чисто британскими изобретениями? Концентрационными лагерями, геноцидом и вашим национальным шедевром — фашизмом? Боюсь вселенная меня не поймёт, выпусти я это в большой мир. Ну и самое главное, мне наплевать кто там и что будет испытывать трудности в процессе недопущения ко всем благам вселенной. У меня своя страна, а остальные мне глубоко безразличны.

— А как же русская широкая душа? — Удивлённо поднял брови Карл.

— А нам попросту надоело смотреть как на нашей душе катаются все, кому не лень. Так что теперь только сами. Хотите пешком, хотите бегом, но только своим ходом.

[1] Гандикап — неравные возможности или условия.

Глава 18

К традиционным языкам Серединных Миров, Верхнего Мира и Чертогов, как-то вдруг но вполне обоснованно, добавился ещё один язык — русский. Язык родины Хранителя Мира, Никиты Калашникова. Теперь считается хорошим тоном знать не только алтани, аргато, шаргол и легар, но и русский, оказавшийся внезапно очень сложным, многоуровневым и достаточно тонким, чтобы на нём заговорили философы и деятели культуры.

К интересным особенностям языка, пожалуй, стоит отнести то, что на родине Хранителя он преподаётся не только в средней школе, но и является обязательным для изучения в некоторых курсах школы высшей.

Звучание языка далеко от певучести аргато — острое и резкое, но совсем не такое гортанное как шаргол, но зато очень хорошо понятное в случае плохой связи, чему он наверняка обязан богатому военному прошлому этого народа.

Новости, странности и глупости. Медиакомплекс Арталон, Эва Арлло.

Поляк Войтыла, ака Папа Римский Иоанн Павел Второй, для встречи с Никитой не стал переодеваться в гражданское, а появился в кофейне на набережной во всём блеске — белоснежной сутане-дзимарру, шапочке — пилеолусе, и здоровенным золотым крестом на груди на толстой тяжёлой цепи. Видимо для вразумления еретиков.

Но разговор с понтификом не получился. На догматы церкви Никита плевал, относительно личности Христа, имел своё мнение, в положение несчастных церковников входить отказался, а самому Папе посоветовал не тянуть, выводить средства и сменив имя, улететь на острова, прихватив пяток монашек посимпатичнее и пошустрее.