— Как-то маловато выходит. — Задумчиво произнёс министр культуры. — Может в честь него корабль назвать, или станцию метро?

— Да хоть город. — Генеральный секретарь КПСС, усмехнулся. — Только Никите всё это безразлично. У комсомола вон, наверняка пачка просьб от школьных дружин и коллективов с просьбой назваться в честь него. Да и у меня тоже немало. Нет у нас ничего, что ему нужно. А любовь людей, так она везде. Вон, у девчонок, на стенах вместе с портретами артистов его фотография висит. И в песенниках у девиц, и в стенгазетах…

— И у деток, что он вылечил. — Снова раздался мягкий бас предстоятеля. — Прям так, с нимбом, на голове и с крыльями. Расследование РПЦ подтвердило. Люди видели своими глазами, что, когда лечил, сиянием окутывался, словно херувим. — Патриарх, коротко перекрестился.

— Правда заключается в том, что Никита Анатольевич всё дальше и дальше будет удаляться от наших земных дел. — Высказался президент академии Наук Мстислав Келдыш. — И тут ничего не сделать, кроме как ждать его, с открытыми объятиями, дружеским участием, и конечно крышей над головой, и накрытым столом.

В это время Никита, проигнорировавший вызов на Совет Обороны, справедливо полагая что ему там нечего делать, Грур, Атли и он, отрабатывали тактические перемещения. Лучник или арбалетчик высокого уровня, это не только снайпер, но и артиллерийская батарея, реактивная система залпового огня, и в некоторых случаях локальный атомный взрыв в одном флаконе. Только плати за соответствующие стрелы, а их в арсенале насчитывались тысячи вариантов.

Удивительной оказалась способность стрелков наощупь определять тип плетения, вложенного в стрелу, и доставать их из пространственного колчана, способного вместить до двух тысяч штук.

Атли одинаково хорошо стреляла из лука, арбалета, винтовки, и лучевой пушки, но предпочитала именно арбалет, потому как он позволял произвести более мощный и более точный выстрел. Ну а чуть сниженная скорострельность, боле чем успешно решалась механизмом выстрела на энергокристаллах. Собственно, тетивы у такого арбалета тоже не существовало, как и пружинных плеч, а стрела выталкивалась воздухом, сжатым до пяти тысяч атмосфер.

Такой стрелой танковая броня пробивалась навылет вместе с двигателем, что и продемонстрировала девушка на военном полигоне.

Обычные стрелы, помещались в лоток под арбалетом типа магазина, а что-то особое, вынималось из пространственного колчана, и вкладывалось сверху в щель, и попадало в механизм.

И конечно попадать под такой удар, не рекомендовалось категорически. Да и лучнику, выхватить боевой узор от мага, тоже ничем хорошим не светило. Поэтому и отрабатывали тактику перемещений, ударов и стрельбы на площадке артполигона, с помощью мишеней, генерируемых специальным устройством.

Атли могла твёрдо сказать, что таких шустрых напарников у неё ещё не случалось. Никита и Грур метались п полю боя словно шарики в детской игрушке балхар, мелькая перед глазами.

Грур вполне вписывался в понятие воина ближнего боя, работая мечом и когтями, изредка пользуясь атакующими узорами, в основном теми, что снижали прочность защиты, а вот Никита, тот работал буквально за двоих, успевая рубить мечом и узорами на ближней дистанции и бить по дальним, весьма разнообразным набором плетений. Причём плёл их мгновенно, не прерывая боя на мечах, а порой успевал поразить сразу несколько целей. Противником он оказался не просто сложным, а невероятно опасным даже для тех, кто превышал его на многие десятки уровней, что и показал последний бой, когда от его руки пал воин двухсот пятидесятого уровня.