Вейлрет нахмурился, глядя на блестящую железную рыбину.

– Значит ли это, что вы даете нам разрешение воспользоваться НАУТИЛУСОМ? И почему Дирак даже не упомянул о нем?

– Я не совсем уверен, что МОГУ дать вам разрешение. Но я могу показать, как управляется эта лодка, и могу вас заверить, что не стану препятствовать вам, если, к примеру, сегодня ночью вы решите сбежать на ней.

– Почему вы все время говорите намеками? – поинтересовался Пэйнар.

Верн засунул обе руки в карманы:

– Я – прирожденный изобретатель, не помню уже, сколько дипломов присудило мне Патентное Бюро. Но я еще и ситналтанин. Поскольку в наш город редко кто заглядывает и поскольку наши технические достижения все равно не действуют за пределами города, у нас никогда не вставал вопрос о том, кому принадлежат мои изобретения: мне, который их сделал, или жителям Ситналты, которые ставят их на конвейер. Поэтому, если бы я попросил Дирака дать вам НАУТИЛУС, он сказал бы, что корабль принадлежит городу, а не мне. – Глаза профессора блеснули. – Если же я не задам такого вопроса, то нечего будет и обсуждать. И никто не сможет оспаривать ваше право взять лодку.

Вейлрет осознал логику сказанного и широко улыбнулся:

– Хитро, профессор. Оказывается, вы не только отличный изобретатель!

Верн ступил на узкую палубу НАУТИЛУСА. Он поднял стальную крышку люка и спустился в кабину управления. Вейлрет увидел панели со множеством рычагов, кнопок и индикаторов. Управляющая система выглядело весьма необычно и интригующе.

Профессор вытащил тикающий хронометр размером с яблоко и, кивая, открыл его.

– Времени у нас достаточно. Хотите научиться управлять это штуковиной?

– Еще бы, – хором отозвались скитальцы.

* * *

Чтобы отпраздновать освобождение Цитадели, Джорт вытащил последнюю бочку весеннего сидра и вскрыл ее около игрального зала. Он взял палку и хорошенько перемешал содержимое, прежде чем остальные зачерпнули чашами прохладную коричневую жидкость. Наконец Джорт сам сел за стол и впервые за долгое время отвел душу.

Пополудни Тарне и несколько бывших жителей Цитадели украдкой вышли из леса. Они видели пролетающего дракона, слышали отзвуки сражения. Но когда приблизились к Цитадели, там царила зловещая тишина. Тарне надеялся, что огры поубивали друг друга. Он один взобрался на Крутой Холм и остановился у распахнутых настежь ворот в нерешительности. Как ни странно, они снова были целые.

И тут ему навстречу выбежал Делраэль. Как только до остальных обитателей лесов дошли хорошие вести, они устремились в свои покинутые дома. Мясник Ланти и его жена с ужасом озирали разрушенную и опустошенную коптильню. Остальные облегченно вздыхали: они ожидали больших разрушений. Большинство же собралось в игральном зале: люди еще не были готовы вернуть жизнь в нормальное русло, хоть и пора было собирать урожай.

Первые два дня цитадельцы приходили в себя, осматривались, оценивали нанесенный ущерб. После битвы с Гейротом жители начали с уважением относиться к Брилу, чему тот был, естественно, рад. Делраэль, вместе с Тарне и Недоволшебником поднявшись на стену, оглядывал раскинувшиеся перед ними просторы.

Тарне, указав на гексагон полей, проговорил:

– В этом году у нас будет неважный урожай. По ночам мы иногда выбирались из леса, чтобы прополоть посевы, но это было рискованно. А все склады опустошены. Нам предстоит нелегкая зима.

Делраэль окинул взглядом пустынную землю, начало лесной территории, но ничего не добавил.