Лешка издал смешок.

— Лен, ты чего! — нервно сказал он. Это было очень жутко, жутче, чем любой фильм ужасов: его младшая сестра с гигантским ножом в руках. Или просто в ее маленьких ручках он казался гигантским?.. Или в чем-то другом было дело?..

Лена вскрикнула, уронила нож. Он глухо стукнул по столешнице. Соскочила с табуретки, бросилась к Лешке и уткнулась лицом в его куртку (он даже раздеться с улицы не успел). Она плакала.

Лешка поднял руку и стал неловко поглаживать ее по голове. Не умел он утешать девчонок. Даже собственную сестру.

— Зачем ты это хотела сделать, малявка?.. — как-то сипло сказал он. Лешка взмок от пота: ему было жарко, он был в шоке. По-настоящему в шоке. Только теперь мальчик впервые понял значение этого слова.

— Они почти совсем как живые! — плакала Лена, всхлипывая и давясь словами. — Они… они… они как будто жить хотят, а я… а я ничего не могу сделать!

— И поэтому ты решила их убить?

Лена подняла на него заплаканное личико и серьезно кивнула.

— Я читала, что раненых коней резали на поле боя, — сказала она.

И Лешка не нашелся, что ей ответить.

— Давай их подарим! — сказал он.

— А может, с ними тогда плохо обращаться будут!

— Ну давай их выбросим!

И представил, как они выносят маленьких теплых пушистых зверьков на заснеженную помойку. Мусор там, бомжи ходят… кто-то наверняка подберет.

Лена замотала головой и сильнее вжалась в Лешину куртку. Наверное, подумала о том же самом.

— Ну тогда в чулан уберем!

— Не-а… жалко… им там скучно будет…

— Ну… — он продолжал гладить сестру по голове. — Блин, лучше бы мы тебе их не дарили!

— Да нет, они хорошие… — Лена всхлипнула. — Это я… плохая. Но я вырасту. Честное слово. И перестану обращать внимание.

— А может быть, они все-таки оживают ночью? — предложил Лешка.

— Ты дурак, — фыркнула Лена. — Как они могут оживать? У них и крови нет. И души.

— Но если они так похожи на настоящих, может, что-то все-таки есть? — предложил Лешка. Он уже не пытался успокоить сестру, ему самому понравилась идея. — Вот смотри, кто-то же их делал. Ну… даже если автомат на фабрике сшил, кто-то же эскиз представлял, рисовал его… материалы выбирал… Вот он думал про них, какими они будут, сколько радости детям принесут… может быть, что-то вроде души все-такт в них вложилось?

— Игрушечная душа? — недоверчиво спросила Лена.

— Нет… не игрушечная. Игрушковая, — твердо сказал Лешка. — Специальная такая душа для игрушек. Знаешь, типа мини-пылесосов.

Лена еще раз всхлипнула. Но серьезно больше не плакала. Котенок с бельком лежали на кухонном столе и смотрели. Котенок — с наивным удивлением на мордочке, как будто он не понимал, почему он не может найти того, что ищет. Белек — с тихой, застенчивой грустью, как будто он уже ничего не ждал, но надеялся, что все будет хорошо.

— Знаешь что, — сказала Лена, — возьми котенка.

— Зачем? — опешил Лешка.

— Так правильно будет… — Лена замялась. — что один у меня, другой у тебя… Они ведь тоже как братья… И потом, ты ведь уже скоро вырастешь. И уедешь учиться.