Как только лайкваринд получил исчерпывающие разъяснения, он быстро успокоился и оживился, что выразилось в том, что как в лесу, так и на болоте сразу же стала быстро расти молодая зелень. Король Валарестон ещё месяц назад стал закачивать в этот мрачный, неуютный лес и это болото потоки энергии и делал это по два, три раза в неделю, но только теперь отдал лайкваринду приказ покрыться весенней зеленью. Для дальнейшей работы ему требовалось довольно много жизненной силы лайкваринда. Оба мага поднялись на ноги и принялись искать для себя место поудобнее. На берегу большого болота, покрытого ярко-зелёными кочками, которые хорошо выделялись на фоне тёмной, рыжеватой воды, имелась просторная поляна и если бы это было озеро, то лучшего места для отдыха у воды здесь не нашлось бы, ведь дальше по берегу ели подходили к болоту вплотную.

В этом месте лес был не такой густой и к поляне на краю болота не доходя метров двадцати, была накатана дорога. Берег был песчаным и довольно сухим. Всего каких-то триста, четыреста лет назад, на месте болота было большое мелководное озеро, покрытое множеством невысоких, почти вровень с водой, небольших островков, но теперь оно превратилось в практически непроходимое болото, называемое Марьиной топью. От Москвы до него было недалеко, всего сто семь километров, а если вычесть то расстояние, которое нужно было преодолеть по лесному просёлку, то и вовсе семьдесят два. Ближайшая деревня была от этого бережка в двадцати шести километрах и поскольку на болоте нормальному человеку делать было абсолютно нечего, его не смог бы преодолеть и лось, то лучшего места для тайного захоронения трупов было просто не сыскать. О Марьиной топи местные жители поговаривали, что в неё сбрасывали молодых москвичек, ставших жертвами Берии. Так это или нет, установить было невозможно, ведь через болото можно было перебраться только зимой.

Валарестона совершенно не интересовала история Марьиной топи, о которой он узнал чуть более месяца назад из гороскопа составленного Сэнди. В своей жизни он не видел ещё более туманного гороскопа, но он чётко и однозначно говорил о том, что именно сегодня королю Валарестону откроется очень важная информация. Какая именно, гороскоп умалчивал. При желании он мог, конечно, докопаться до истины и сам, но для этого ему потребовалось бы воскресить не менее пяти тысяч покойников по всему миру, причём некоторые из них должны были обязательно быть древними, даже постарше, чем египетские фараоны и их жрецы. Чисто теоретически это было бы весьма интересным занятием, вот только ему не хотелось вешать такую обузу на шею короля Воэна, ведь всех их после этого нужно было сделать аттеаноста и отправить в Нуменор, а чем занять такую ораву отставших в своём историческом развитии людей, он не знал и потому решил лишний раз не экспериментировать. Вот когда Альтаколон будет построен, тогда можно будет заняться гробокопательством всерьёз, если, конечно, Андрей подпустит его к этому делу. Вспомнив об этом, Валарестон поинтересовался у друга, который после окончания войны в Серебряном Ожерелье, решил-таки стать сэссе у Воэна:

— Вовчик, как ты и твой королюга отнесётесь к тому, если я буду время от времени посещать Землю и воскрешать покойничков? Для меня, как мага-некроманта, это было бы очень полезно.

Майор, вёл его к двум большим брёвнам лежащим по обе стороны от старого кострища, вокруг которого валялось множество бутылок, упыри, использовавшие болото в качестве тайного кладбища, похоже, устраивали здесь между делом ещё и пикники.