Зачем она это сделала? Она никогда не разрешала себя так целовать.

Зевс снова рассердился. Сердился на себя, за то, что какая-то смертная девушка заставила его прислушиваться к ее желаниям. Его, кто брал любую женщину, которую захотел. А с Натти он вел себя сдержанно и терпеливо. Он ждал, когда она обратит на него внимание, когда пустит в свою душу, как когда-то сделала это для Ахиллеса. Зевс ждал, когда ее боль утихнет, ждал и любил. Она изменила его. С ней он стал добрым и нежным, он стал настоящим, а не таким как его знают другие. И это сердило бога, он не привык открывать свои настоящие чувства.

— Я не боюсь, — услышал Зевс и снова обратил свое внимание на девушку. Она плыла на корабле, посреди моря. Она снова в игре. Но теперь она точно знает, что выживет и возвратится. Но он не для этого придумал игру. Он хочет показать Натти цену любви, дружбы и верности, покаяния и признания своих ошибок.

Когда он отправил ее в день своего рождения, то хотел показать любовь своей матери. Зевс вспомнил нежный, любящий взгляд Натти, когда она держала на руках ребенка, прижимая к себе. Она не знала, кого держит на руках, а просто дарила свою нежность малышу. В случае со своим сыном Гераклом, бог хотел показать покаяние и искупление своего поступка. И снова он не знал, поняла ли Натти. И ее поцелуй все запутал. А теперь ее снова ждут приключения.

— Натти, мое счастье зависит от тебя, как и моя жизнь.

Зевс послал молнию в ответ на ее слова.

Натти

Мы уже плыли несколько дней. Море постоянно штормило. Корабль бросало с одной волны на другую.

Хорошо, что у меня нет морской болезни.

Я стояла на палубе, брызги воды попадали на лицо.

— Привет, красавица, — прозвучал голос за моей спиной.

Я обернулась и встретилась с взглядом глаз цвета морской волны. Бог, который стоял передо мною был одетый в длинный хитон, как и там, в зале, и держал в руках трезубец.

— Привет, Посейдон, — улыбнулась я богу. — Лично мы с тобой еще не встречались.

— Не встречались, — ответил бог. — Думаешь помочь Одиссею?

— Да. Попробую.

— Ты же знаешь, что я буду мешать, — бог пристально на меня посмотрел.

— Знаю. Но я также знаю окончание этого путешествия, как и ты.

— История закончится так, как и надо, но развлекаться никто не запрещал, — Посейдон улыбнулся. — О чем думаешь? Нет, быстрее — о ком?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — я изобразила удивление, а сама думала о Зевсе. Я сердилась на бога, за то, что он исчез после поцелуя, не появлялся и заставлял играть в свою игру.

— Красавица. Неужели ты думаешь, что я ничего не знаю. Ты же сделала это на берегу моря, — сказал Посейдон.

— Что сделала? — еще больше удивления от меня.

— Поцеловала моего брата, — спокойно ответил бог.

— А, это, — я думала, что же сказать. — Это у меня был выброс адреналина. Стрессовая ситуация и все такое.

В небе прозвучал гром. И почему он снова сердится? Что я такого сказала?

— Не зли его. Это опасно, — серьезно сказал Посейдон.

— Мне безразлично. Это он во всем виноват, — я вспомнила слова Аида. — Это он выбрал меня для вашей глупой игры. Он что, не мог выбрать кого-то другого?

— Я не знаю, почему он избрал именно тебя, — ответил Посейдон.

— Тем не менее, это уже неважно. Я — игрушка. Он сам сказал. Я — лишь игрушка, — я сердилась, а в гневе говорю много лишнего.