Тихо открылась боковая дверь, в которой показался Писаренков с гранатой в руках. Кольцо он выдернул за дверьми.

Писаренков уже подкрадывался к машине, как вдруг из окна будки вылетела и звякнула о бетонный пол заточка, потом еще две…

— Все, начальники, — сказал Буза, — сморили вы нас… сдаемся…

И тут послышалось ругательство капитана и крик:

— Гранату, гранату…

На счастье, кольцо все еще оставалось в руках Писаренкова. Чеку вставили в отверстие, запал вывинтили…

Первым из машины выпрыгнул Шнырь, потом — Хряк, и последним спустился Буза. Ребята из группы захвата обыскали их в три секунды и передали ребятам Михалыча.

А в это время в проеме двери будки автозака появились парень в короткой шинели и молодая женщина в пальто и берете.

У них все было на месте: руки, ноги, головы, и все облегченно вздохнули, «все хорошо, все нормально», потому что никому и в голову не пришло принять во внимание их душевные страдания, да кто у нас вообще их взвешивает и учитывает…

* * *

Все вокруг стало бестолковым и шумным, как бывает, когда неожиданно спадает нервное напряжение. Члены «тройки», кроме Внучека, закрутились вокруг Марова и прокурора. Капитан обнаружил вдруг, что у него исчез зеленый патронный ящик со спецсредствами и помчался с тремя своими ребятами его искать. Остальные члены группы захвата окружили Писаренкова, который, несмотря на свою флегматичность, разволновался и третий раз рассказывал, как он чуть не потерял кольцо… Внучек проводил Виктора и Валентину в кабинет начальника изолятора и только было открыл рот, чтобы… как дверь распахнулась, и в кабинет ввалилась вся группа захвата во главе с капитаном и с найденным зеленым ящиком. Началось обратное переодевание.

Говорить о чем-либо в такой обстановке было невозможно.

Не желая дышать сигаретным дымом, Федя вышел в коридор и столкнулся с Виктором.

— Не смогли бы вы помочь нам? — спросил тот. — У нас через двадцать минут электричка, а следующая будет поздно вечером… Нам бы до вокзала добраться…

Внучек пожалел, что на этот раз он прибыл в изолятор не на машине.

— Сейчас, что-нибудь придумаем, — сказал он и пошел искать Узякина.

— Послушай, гражданин начальник, — сказал Внучек, — заложников нужно срочно до вокзала подвезти, у них последняя электричка уходит, дай машину…

— Не могу, — ответил Узякин, — сейчас генерала к поезду везти надо…

— До поезда еще целый час, а электричка уходит через… уже через пятнадцать минут… Ты объясни генералу ситуацию…

— Ты иди и объясни, — сморщился Узякин, но все же пошел к генералу.

— Вернулся он через минуту.

— Генерал сказал, чтобы машина никуда не уезжала, заложники тоже. Он скоро освободится и хочет с ними поговорить…

Маров действительно освободился через полчаса, сказал, что заложников завтра допросит следователь, сел с прокурором в Узякинскую машину и умчался на вокзал. В это время Внучека разыскал Михалыч:

— Иди, тебя шеф к телефону приглашает…

Шефа интересовали подробности операции, чтобы передать их в управление.

Когда Внучек закончил разговор и вышел в коридор, там уже не было того шума и бестолковья. Привлеченные милиционеры разбежались, группа захвата уехала, куда-то исчезли заложники, и тюрьма опять стала серым и скучным местом, которое, как и вся наша планета, для веселья мало оборудована.

В коридоре были одни члены «тройки» и Михалыч.

И то Михалыч задержался потому, что лично проверял размещение вновь прибывших.