— Я приказал тебе убраться из этого города, Грегор. — Голос мужчины был ровным и безразличным, когда его пальцы сжимались на шее того, кого он назвал Грегором, заставляя противника хрипеть. Но, даже в такой интонации, этот голос заставлял Сирину ощущать себя покоренной. И это,… это ей очень не нравилось,… теперь. — Ты бросил вызов мне?

Пальцы Михаэля сжались сильнее, и струйки крови начали сбегать по коже мужчины. Он хотел что-то сказать, но, явно был не в состоянии, когда Михаэль вот так держал его. Однако, настойчиво смотрел в глаза своего пленителя, словно что-то объясняя ему без слов…

Сирина могла поверить теперь и в большее…

— Ты расскажешь мне все, и я подумаю, стоит ли твоя жизнь еще одного заката… — Наконец, сухо произнес Михаэль.

Небрежно отбросив Грегора, в сторону Кирина, мужчина повернулся к Сирине, которая так и продолжала сидеть на полу, с непроницаемым выражением на лице, которое так манило ее в эти дни. Даже сейчас, если попробовать быть честной…

Чуть усмехнувшись, он направился в ее сторону, а девушка продолжала оставаться неподвижной, просто не имя резервов, чтобы, хоть, отползти.

И, с недоумением смотрела на его пальцы, испачканные в крови, пытаясь понять, почему ей так хочется облизать их…

— Какого дьявола? — Спросила она, растерянно встречаясь глазами с насмешливой тьмой, и почувствовала, что мозг отказывается воспринимать такую реальность, скатываясь в этот сумрак…

Глава 7

«Ты услышала нашу музыку, не так ли, малыш?

О да, она уже манит тебя. Ты уже ощущаешь наш танец. Перекатываешь его вкус на своих губах, языке…

Твоя кровь поет во мне. И я наслаждаюсь этим. Твое желание, расплавленное и обжигающее, несущееся в моих сосудах…

Ты хочешь большего и, поверь, я удовлетворю эту твою жажду…

Не стоит убегать, тебе уже не скрыться, милая.

И аромат твоего страха — лишь подстегивает меня.

Танцуй со мной, малыш.

Повернись, следуя моему руководству.

Отринь все, что ты знала о мире раньше. Я создам для тебя новый мир. Он будет только наш. В нем будет только наше танго…

Шаг, … поворот … Наклон…, и ты слышишь биение моего пульса,… ты желаешь моей крови?

О, малыш, поверь, я знаю это…

Следуй в этом танце за мной, милая…

Только я могу дать тебе больше…»

Похоже на то, что просыпаться в этой кровати, застеленной шелковыми простынями, становилось ее традицией. Вот только, в этот раз, простыни были черные, тогда, как в прошлый — алыми. И только теперь, Сирина задумалась над тем, чем был обусловлен такой выбор постельного белья? Уж не тем ли, чтобы скрывать следы крови?

Ее рука, против воли, взметнулась к шее, туда, где и сейчас, немного саднил синяк. Все, что было в ее разуме — наводило на размышления…, довольно невеселые, в общем-то.

Пальцы задели тяжелую подвеску, лежащую на ее груди.

Невольно, она обхватила кулон так сильно, что побелели костяшки, и попыталась снять украшение. Но она, явно, переоценила свои силы.

В голове зашумело даже от такого, незначительного, напряжение, и кровь забилась в висках с надрывом.

Кровь… на его пальцах…, на камне…, снежинки на темно-алом…, надрывный плач скрипки и гармонь…

Картинки замелькали в сознании Сирины, лишь усиливая дробь пульса, вызывая головную боль. Но, понимания не было.

Рина помнила о том, что произошло…, только когда?

Какое сейчас время суток? Когда была та драка в переулке? Сколько времени она провела без сознания?

Девушка встала, направляясь к окну.