- Как же наша сделка?

- Она еще не заключена.

- Почти, - широко улыбнулся Расмус. - Алекс согласен прервать контракт с вами.

Лицо Ярославы невольно изменилось.

- Не огорчайтесь. Он всегда был таков - ни одна женщина долго не задерживается. Подумайте об этом, посмотрите с другой стороны: зачем вам старый, страшный и ветреный? Вам о будущем думать надо, а в этом он не помощник. Я помогу, как обещал, - взял ее за подбородок. - Со мной скучно не будет, - заверил с томностью в голосе и накрыл ее губы поцелуем. Ярослава дернулась в сторону и, не раздумывая, влепила ему пощечину. Вышло довольно сильно и грубо - Игоря перекосило, взгляд на минуту стал злым.

Мужчина потер щеку, глядя на испуганную и смутившуюся девушку и, выдавил улыбку:

- Горяча. Люблю темпераментных, - пошел к машине. - Скоро увидимся, кошечка.

- Чтоб ты провалился, - посоветовала Ярослава ему в спину, губы оттерла и передернулась: фу! Тьфу!

И услышала смех - Алекс стоял у дверей, поглядывая на нее:

- Ох, и манеры у вас девушка. За что так гостя-то? - спросил, но не строго. Видно было - не сердиться, наоборот, вроде как радуется.

- А чего он лезет? Тоже мне, прынц из сказки нашелся.

- Разве он не красив?

- С его красоты только удавиться можно. Мы гулять идем или нет?

- Хочется?

- Зубы почистить хочется! - прошла в дом. Она понимала, что не может требовать от Алекса, чтобы тот поставил своего друга на место, но ей очень хотелось, чтобы он что-нибудь сделал в ответ на выпад

Игоря. Хоть бы слово ему сказал, понять дал, что так нельзя, а то ведь получается - можно. Подумаешь - целоваться полез!

Ярослава на обоих разозлилась, а позже, вспомнив слова Расмусова, про то, что Алекс согласен ее ему отдать, испугалась. Тогда и на секунду ему не поверила, а потом подумала - не подтверждает ли его слова бездействие Лешего? Выходило, что очень даже все может быть. И как следствие, получалось, что вся ее затея показать мужчине иные, нормальные отношения, проваливается с треском. Либо она переоценила себя и его, либо недооценила воздействие привычки, окружение.

Паршиво.

Весь день она думала над этим, а вечером, когда уже ложились спать, не выдержала:

- Тебя ничего сегодня не смутило?

Алекс лег на кровать и прищурил глаз на девушку:

- Должно было? - легкое, как дымок от сигареты любопытство и ничего больше.

- Твой друг.

- Мой и что?

Ярослава встала у него в ногах, уставилась в глаза мужчины:

- Он сказал, что ты готов меня отдать ему.

Скажи да или нет, и все встанет на свои места, но Леший предпочел уклониться, неопределенно повел плечами и только. Девушка смотрела на него, пытаясь собрать разбежавшиеся слова, справиться с собой:

- Ты… Разве я рабыня? Ты забыл, что мы с тобой друзья? Не знаешь, что рабство отменено, друзей не продают?

Алекс молчал.

- Алекс!… Ты не можешь меня отдать! - психанула.

- Почему?

Этот вопрос как обухом по голове подействовал. И как объяснить элементарное? Как себя заставить после этого уважать Лешинского, относится к нему с доверием и теплом? Да его задушить хочется!

- Что ты делаешь?! Что ты творишь?!!

- Ты кричишь, - сказал спокойно.

Ярослава стиснула зубы, помолчала и схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть: ей стало тошно до головокружения. Одна мысль, что все это происходит не во сне и ее, как вымпел могут передать другому, сводила ее с ума.

- Я человек, а не рабыня и не красное знамя Гвардейской дивизии!

Не нравится, устал, скучно, надоело - отпусти! Я, между прочим, здесь не по собственной воле и не просилась! Хоть сейчас домой! С радостью! Какое ты имеешь право распоряжаться мной?!

- Контракт, - бросил равнодушно.