- Барбара нам не помешает, - заверил мужчина со смешком и накрыл губы девушки поцелуем. И черт его дери, был нежен настолько, что Ярослава невольно закричала, как только он вошел в нее. Тело вновь предало ее, отозвавшись на ласки Лешего.

Утро же началось с кошмара - Ярослава спросонья ринулась в ванную, освобождать желудок. Это не предвещало ничего хорошего, и если дело пойдет так дальше, то ближайшие девять месяцев она проведет у раковины, что ее не устраивало.

За завтраком она была хмурая, и настораживала Алекса своим серо-зеленым цветом лица.

Сидела истуканом и пялилась на омлет с ветчиной, бутерброды с икрой, жюльен, нарезку, фрукты и глубоко дышала, сдерживая позывы к рвоте. Есть хотелось до безумия, но то что стояло на столе отбивало аппетит.

Алекс намазал тост джемом, искоса поглядывая на девушку, подозревая, что та не собирается завтракать.

- Ребенку нужно питаться, - напомнил.

Ярослава зажала рот и ринулась прочь из столовой. Леший так и остался сидеть с тостом в руке, занесенным на пол пути ко рту, соображая, что к чему. Положил хлеб и пошел за девушкой. Та белая как фаянс раковины полоскалась под струей воды. Заметила его и уставилась в зеркало:

- Что?! Нравится?! Ты этого хотел?!

- У тебя токсикоз.

- Спасибо, что сказал! - чуть не заплакала от его спокойствия.

- Успокойся, - улыбнулся примиряющее.

Глаза блестели от удовольствия: он упивался натуральностью эмоций и состояния девушки, осознавал, что целых девять месяцев будет наблюдать перемены в ней. Что мало он зародил жизнь в ее теле, он будет свидетелем ее роста и рождения. Он будет в эпицентре уникальных событий в одном человеке, который уже носит другого человека, но видно еще бунтует и противится. И он, Леший, будет держать руку на пульсе, не только видеть результаты своих усилий, но и руководить процессом.

Алекс по-настоящему чувствовал себя Богом.

Обнял Ярославу и ласково поцеловал в висок:

- Кушать все равно надо, - заявил, глядя на нее в зеркало. - Может быть ты хочешь, что -нибудь особенное?

- Яд!

- Исключено.

- Тогда гинеколог!

Леший засмеялся, повернув ее к себе, обнял за голову: какая дурочка! Все мысли на лице и в глазах!

- Исключено. Ты не планировала ребенка? Я тоже, но он будет, он уже есть. В тебе.

- Зачем тебе ребенок? Ты подумай что будет, когда узнает невеста!

- Она примет его. Барбара воспитанная женщина и понятливая.

Из-за такой мелочи как внебрачный ребенок она не станет рвать выгодные отношения. Ты опять плаваешь в иллюзиях, дорогая моя, - обнял и повел за стол. - Заказать тебе что-нибудь особенное? Что ты действительно хочешь?

- Соленое. Много, - буркнула, соображая, какие еще доводы привести к аборту.

Алекс усадил ее за стол, кивнув охраннику у дверей, чтобы велел подать, что просила девушка и сел напротив, развернул газету и углубился в чтение. "Нью-Йорк таймс" - прочла Слава и, внутри опять все закипело на мужчину. Прессу он изучает! Ничего у него не изменилось!

Договор нарушил, на всех ему почихать, ее детенышем наградил - и читает!

И не стала сдерживать себя - вырвала газету и откинула.

Хочешь ребенка? Получи!

Алекс глянул на нее чуть исподлобья, но хоть бы одна мышца на лице дрогнула, хоть бы тень недовольства в глазах появилась - легкое удивление и вопрос:

- Раздражает Нью-Йорк таймс?

- Токсикоз! Хочу кашу с кетчупом!

Алекс чуть прищурил глаз и улыбнулся, намекая, что можно не стараться, тактика неверна в корне:

- Я уже слышал этот анекдот. Избито.

И получил другую газету от прислуги, а Ярослава солености во всем многообразии - от рыбной нарезки до патиссонов.

- Кушай и поедем, - развернул прессу Алекс.