Алекс осел посреди разгрома, сдерживая рвущийся наружу крик протеста, ненависти прежде всего к себе, слабаку, дураку, слепцу, что столько времени бегал от себя, терял время, драгоценное для нее и все не мог признаться себе, хоть себе не лгать а прямо и честно сказать глядя на себя в зеркало - я люблю ее!

Но как же - гордость! Ему влюбится в какую-то замухрышку!

Сколько он шел к Ярославе, сколько ждал ее. Мечтал о ней, когда получил - не верил. Сбылась мечта, сбылась, но что дальше? А все.

Нет больше "мечт", и его нет. Фальшивка, трусливая тупая животина о двух ногах, возомнившая о себе черт знает что!

Строил, крутил, планировал. Приручал, притягивал, обволакивал - влюблял. Взвешивал каждый шаг, опутывал - привязывал, боясь потерять. Привязал, влюбил, опутал и ухнул сам. Умный? Дурак! Только сейчас, теряя что ждал, приобретал с таким трудом, понял всю ценность приобретения, понял насколько сильно любит!

Только сейчас понять, что влюблен как мальчишка! Так, что голову сносит, так что ничего не надо- все бы отдал… вернись только, вернись!…

Деньги, власть, связи - что они могут сейчас? И не могли, не смотря на то, что он поднял всех!

Рефрижератор шел к месту назначения. Пал Иванович спал, а на его место пересела Ярослава и болтала с Юрием. Тот оказался удивительно разговорчивым и милым мужчиной и девушка, не таясь, рассказала ему все, что с ней случилось еще в первые сутки поездки. Юрий поверил сразу и отношение к попутчице переменилось. Но если Павел Иванович только повздыхал, да на ум девчонки посетовал, то Юрий в своей помощи пошел много дальше.

Проезжая один из городов устроил стоянку и, забрав у Ярославы браслет и кольцо, сдал их в ломбард. На полученную сумму купил ей паспорт, диплом, утащив сниматься на моментальное фото, потом отдал остатки денег - довольно приличную сумму и документ.

- Наладится, - подмигнул и машина пошла дальше.

Девушке везло.

В Нижнем Тагиле она устроилась на работу очень быстро, буквально два дня только и прожив в гостинице. Получила место в общежитии и вышла на работу. И хоть ничего не смыслила в своей профессии

"штукатур - маляр", но девочки попались добрыми и отзывчивыми, быстро научили премудростям своего дела.

Наладилось, как и предсказывал Юра. И можно было бы радоваться, но Ярослава все больше и больше скучала по Алексу, и возмущалась за то на себя. Живот рос, в один из дней девушка почувствовала, как токсикоз отступает, а изнутри, словно беличьей кисточкой, что-то раз, второй проводит.

Ребенок шевелится, - поняла и улыбка сама на губы наползла, а ладонь на живот легла.

- На учет-то встала? - кивнула на живот Нина, одна из работниц в бригаде.

Ярослава головой качнула, хлебнув кефира: страшно, а чего, сама не знала. Она теперь Татьяна Иванова, найти ее по этим данным невозможно, даже если на учет встанет. Но все же, все же.

- А надо, - заверила женщина.

- Встану, - отмахнулась и принялась жевать булочку, прихлебывая кефиром.

- Родишь, погонят из общаги, куда пойдешь?

- Квартиру сниму.

- Тоже дело, - согласилась, подкуривая сигарету. - А чего одна-то, понять не могу. Отец-то ребенка где?

- Нигде.

- Огрызнулась, что ли?

- Я мать - одиночка, - отрезала.

- Ох, ты! Так времена нынче не те! Была бы ты страшненькой, убогой, старой, я б поверила, а ты из себя ничего очень даже, молодая. Чего с дитем-то? На аборт, коль папашка в отказ от ребеночка. Ну, тебе-то на кой это?

- Отец не в отказ, наоборот, - чуть растерялась Слава.

- Тогда где он?

Вот въедливая! - вздохнула девушка. И как ей ответишь, если сама ответа не знаешь?

Сейчас, когда Леший не маячил за ее спиной, когда они не были связаны, прошлое казалось ей не плохим, просто не таким.