- Гриша…

- Пошла ты! - бросил презрительно и быстрым шагом двинулся прочь.

- Гриша! - рванула за ним.

- К нему иди, мне чужие подстилки не нужны! - сказал, как по лицу ударил. Девушка отшатнулась. Стояла и смотрела сквозь слезы, как сутулясь удаляется Григорий, и понимала - конец отношениям.

Осела у оградки скверика, сжалась: Гриша? Гришка!

Ну, почему, почему у других все гладко, а у нее через пень колоду?! Почему она невезучая такая? Что за напасть, что за полоса невезения?!

Почему она к Алексу подошла, зачем не сбежала?!

Мефистофель! Он виноват! Он это специально! А она его жалела, объясняла что-то!…

"Сама дура, сама! Он-то причем - она виновата.

Гришка?… Вернись, а? Вернись, пожалуйста?"

Плакала навзрыд Ярослава.

- Ооо, плач Ярославы, - склонилась над ней Инна. - Я думаю, куда ты провалилась, потом смотрю, байкер твой пролетел, как озверина принял. Ну, думаю, все, застукал любимую на свидании с другим. Крындец и ласты в сторону, - вздохнула.

- Он не вернется, - всхлипнула Слава.

- Н-дааа, - вздохнула подруга. - Пошли на скамейке посидим, чего на земле? Люди смотрят.

Слава встала и поплелась с Иной в обнимку к скамейке. Села и достав сигареты, закурила, скрючившись от горя:

- Это я виновата, я какая-то ненормальная. Все не так у меня, - слезы ладошкой вытерла, а они опять капают.

Инна хмурилась, вздыхала, но чем помочь не знала. Ситуация патовая, ничего не скажешь. И знала бы выход, лазейку хоть маленькую

- подсказала бы, да сама неопытная, в личной жизни одни фантазии и никакой реальности - какие советы она может дать?

И чуть сам не заревела уже от жалости к себе. Двадцать лет, а никого нет!

- Я тебя задерживаю, извини, - всхлипнула Суздалева. Замятина вспомнила про сапоги в мастерской и вскинулась.

- Они же до четырех работают! Время сколько?! - вытащила телефон из кармана, глянула - без десяти четыре. - Еео! Славка, ты посиди, а? Я быстро сбегаю, сапоги из починки заберу и сюда, ага?

- Давай, - равнодушно кивнула.

- Десять минут и я здесь! - заверила уже на бегу и понеслась по дорожке вглубь сквера, к мостику и виднеющемуся за деревьями краю красной девятиэтажки.

Ярослава выплакалась, высморкалась и сидела в прострации, тупо куря одну сигарету за другой. Зачем - не знала, зачем сидит здесь, зачем живет - тоже. Как не смотрела, не вспоминала, выходило, что недоразумение она какое-то, никчемность беспросветная. Одни неприятности у нее и от нее. И ничего она толком не может и никому не нужна, даже себе.

Очнулась, когда полезла в пачку за очередной сигареткой и поняла, что она пуста. Шмыгнула носом, огляделась, опухшие глаза потерла - где Инна? И поежилась - холодно. Еще минут пять посидела, мобильный из сумочки вытащила, глянула и глазам не поверила - без пятнадцати пять. И опять чуть не расплакалась - даже Инна ее бросила. Сказала вернется и не пришла. Правильно, очень надо слушать, как слезливая уродина жалится, время на нее тратить.

Подумала и решила позвонить подруге, убедиться, что сапоги хоть успела забрать, не опоздала из-за нее. Но трубка выдавала лишь гудки, потом высказалась - corry.

Ярослава поморщилась - как это понимать? Точно, наверное, не успела Инна и на нее обиделась, решила не брать трубку.

Набрала еще раз на удачу, поднимаясь со скамейки. Ноль.

Побрела в сторону остановки, потом вернулась - если Инна придет, а ее нет? Походила, камешки попинала, набрала еще раз номер

Замятиной. Тот же эффект. Значит, точно бросила?

Ярослава задумчиво уставилась в сторону мостика, прислушиваясь к себе - что-то не так. А что?

А то, что не могла ее Инна бросить в таком состоянии!

Марина могла, Света могла, а Люба и Инна - нет.